Угрозы режиму нераспространения ядерного


оружия на Ближнем и Среднем Востоке

Глава 5.
Перспективы укрепления режима нераспространения на Ближнем и Среднем Востоке

Представляется, что ситуация в области ядерного нераспространения в регионе определяется в основном политикой ведущих государств — Израиля, Ирана, в меньшей степени Египта. Влияние Сирии, Алжира и Саудовской Аравии является весьма слабым и может сказаться только в коллективном формате, вместе с Египтом и тем более Ираном.

Ядерная политика Ирана, Египта и других исламских стран БСВ официально является реакцией на проведение Тель-Авивом политики «ядерной неопределенности», хотя на деле далеко не ясно, в какой мере израильский статус действительно волнует соседей, а в какой служит удобным предлогом для реализации иных внешне- или внутриполитических планов. В общественном мнении исламского мира Израиль как де-факто ядерное государство, не являющееся членом ДНЯО, к тому же обладающее превосходством в силах общего назначения и существующее в состоянии «осажденной крепости», воспринимается в качестве большой угрозы национальной безопасности. Это восприятие является почвой для сплочения народов вокруг авторитарных режимов и постоянной деятельности последних по консолидации исламского мира вокруг того или иного из соперничающих центров.

Наряду с реальной озабоченностью по поводу израильской «атомной бомбы» отмеченные привходящие мотивы составляют основу постоянной политической кампании исламских государств с целью заставить Израиль отказаться от ядерного оружия или, как минимум, настроить против него мировое общественное мнение и поставить в неловкое положение его покровителей и партнеров. Еще в 1974 г. шах Ирана выступил с инициативой по созданию в регионе безъядерной зоны, которая была поддержана Генеральной ассамблеей ООН, но до сих пор не реализовалась.

В настоящее время все страны региона поддерживают создание безъядерной зоны, но арабские страны и Израиль расходятся в определении ее параметров и порядка создания. Тель-Авив, формально не отвергая эту идею, утверждает, что такая зона может быть создана только после того, как будут урегулированы все вопросы, связанные с безопасностью стран-участниц, и подписан договор, предусматривающий контроль над обычными вооруженными силами и вооружениями. Арабские государства настаивают на том, чтобы первым шагом в процессе создания безъядерной зоны стал отказ Израиля от ядерного оружия или официальное подтверждение, что он это сделает, когда будет достигнуто ближневосточное урегулирование.

Тупиковая ситуация сохраняется много лет, и прогресса в ее разрешении не видно, хотя создана и функционирует специальная группа по контролю за вооружениями и региональной безопасности. Очевидно, что ни исламские страны, ни Израиль не относятся к данной идее всерьез, а скорее обыгрывают ее в пропагандистских целях, как СССР и США играли в ООН с лозунгом «всеобщего и полного разоружения» в 50-е и 60-е годы прошлого столетия.

Если рассматривать проблему по существу, то перспективы безъядерной зоны на БСВ выглядят крайне сомнительно даже помимо спорных вопросов о границах зоны, составе стран-участниц, порядке осуществления плана и мерах гарантий и контроля за соблюдением. Дело еще сложнее: создание такой зоны может основываться только на базисе из урегулирования арабо-израильского конфликта и ряда конфликтов между исламскими государствами. Далее, учитывая геостратегические и демографические преимущества окружающего Израиль исламского мира, а также продолжающуюся модернизацию арабских армий, Тель-Авив вправе требовать соглашений по глубокому сокращению и ограничению сил общего назначения стран БСВ в качестве непреложного условия создания безъядерной зоны. Но и этого вряд ли будет достаточно. Авторитарный характер большинства исламских режимов, рост фундаментализма и радикализма на БСВ едва ли позволит Израилю полностью полагаться на нерушимость вероятных соглашений с соседними странами, не имея военного, в том числе ядерног о «страхового полиса» в той или иной форме.

Если сравнить данный регион с Европой, то станет очевидно, что в Старом Свете в последние 10—15 лет все сходные проблемы безопасности были решены или во всяком случае поставлены под политический контроль. На континент постепенно распространяется система безопасности и интеграции НАТО и Европейского союза, хотя эти процессы идут не без трений и противоречий. Но при всем этом речь пока не идет о создании в Европе безъядерной зоны, и даже идея организации такой зоны в Центральной и Восточной Европе, где расположены новые страны — члены НАТО и ЕС, не встречает поддержки на Западе.

Понятно, что подобный проект поставил бы немало сложных проблем, поскольку на европейском континенте расположены три из пяти великих ядерных держав и американские тактические ядерные средства в качестве символа их обязательств в НАТО. Однако ни у кого не может быть сомнений, что в целом проблемы международной безопасности в Европе и внутриполитической стабильности стран континента неизмеримо менее остры, чем на БСВ. И тем не менее там не рассматривают безъядерную зону в качестве практической задачи повестки дня. Отложен в долгий ящик даже вопрос соглашения об ограничении или полной ликвидации тактического ядерного оружия на континенте, которое является полным анахронизмом времен «холодной войны» и представляет более серьезную угрозу с точки зрения его сохранности и надежности предотвращения несанкционированного применения, нежели стратегическое.

Как представляется, важнейшей отличительной особенностью кризисной ситуации, сложившейся в регионе, является состояние неустойчивого равновесия, которое не может длиться долго. В таких странах, как Иран, Сирия и Саудовская Аравия, далее — Алжир и Египет, не только стоит проблема обеспечения национальной безопасности как важнейший элемент внешней и внутренней политики, но и наблюдается рост националистических тенденций, окрашенных исламским экстремизмом. При дальнейшем обострении обстановки нельзя исключить возможность официальных заявлений на самом высоком уровне названных стран о намерении или практической деятельности по созданию «минимальных ядерных сил сдерживания» (по примеру индийских, пакистанских, израильских или северокорейских).

Непосредственно в сфере ядерного нераспространения на БСВ перспективы более всего зависят от политики Израиля и Ирана, в том числе их взаимного влияния друг на друга.

Израиль. Необъявленный ядерный арсенал Израиля и в обозримом будущем останется важнейшей составляющей военно-стратегического баланса в регионе. При этом даже полное урегулирование израильско -палестинского конфликта не заставит Тель-Авив сразу отказаться от ядерного арсенала, поскольку проблема долгосрочного безопасного мира в регионе не ограничивается только этим конфликтом.

В силу отмеченных выше причин отказ Израиля от ядерного оружия гипотетически достижим не в рамках урегулирования конфликтов и не на базе безъядерной зоны, а взамен на твердые и несомненные гарантии безопасности извне. При этом даже двусторонние договорно-правовые военные гарантии (в том числе и ядерные) со стороны США не обязательно полностью удовлетворят Тель-Авив, привыкший полагаться в таких вопросах в первую очередь на собственные силы, хотя и при масштабной американской военной поддержке. Дело в том, что ряд стран, имеющих такие гарантии, в последнее время все больше ставит их под сомнение и рассматривает вопрос об опоре на собственные, в том числе ядерные, силы (Япония, Южная Корея, Тайвань).

Относительно более перспективным могло бы стать предоставление гарантий со стороны НАТО. Как организация, в последнее десятилетие распространяющая сферу своих интересов и операций за пределы Европы, Се в ероатлант ический альянс теоретически мог бы принять Израиль в качестве пол ноправного члена и тем самым распространить на него действие знаменитой ст. V До говора 1949 г., гарантирующей в семерную военную помощь Тель-Авиву в случае агрессии против него. Эта гарантия безопасности не ставилась и не ставится под сомнение, несмотря на идущее расширение НАТО на восток. Правда, географически Израиль не расположен в Европе, но и территория Турции в большей своей части лежит вне континента, не говоря уже о США, которым после 11 сентября 2001 г. была предложена помощь НАТО по ст. V. А заявки на членство в НАТО со стороны балканских и закавказских стран размывают геополитические и геостратегические, если не строго ге о графические границы членства в союзе. Что касается соответствия Израиля политическим и воен ным стандартам, предъявляемым к участникам НАТО, то он несомненно намного опережает не только новых членов и претендентов на членство в альянсе, но многих старых его участников.

Проблема, конечно, не в формальных признаках и критериях. Во-первых, препятствием является неурегулированность территориальных споров с соседними странами и палестинского вопроса. Но и решение этой сложной задачи не снимает другого обстоятельства — заинтересованности многих европейских стран в развитии отношений с арабскими странами, прежде всего как с экспортерами энергоресурсов, и их нежелания однозначно занять сторону Израиля, предоставив ему гарантии безопасности, даже в случае разрешения территориальных споров. Кроме того, вследствие широкой иммиграции с БСВ в Европу во многих странах континента уже сформировались крупные исламские общины, с которыми не могут не считаться европейские политики.

Интерес представляет и политическая сторона гипотетического отказа Израиля от ЯО. Ведь для того чтобы это сделать, нужно сначала официально признать его наличие («модель ЮАР»). Если Тель-Авив открыто заявит о своем ядерном статусе и вслед за этим сразу не будут заключены соглашения о ликвидации израильских ядерных средств, то эффект может быть прямо противоположным. Например, потребовав от ООН санкций в отношении Израиля и не получив их, 22 страны Лиги арабских государств способны пойти на демонстративный коллективный выход из ДНЯО, что, безусловно, повлечет крах этого договора и его механизмов и режимов.

Если бы вышеозначенная проблема была решена в позитивном ключе, равно как и гарантии безопасности со стороны НАТО, то технические вопросы можно было бы урегулировать в разных вариантах. Наиболее радикальным была бы ликвидация ядерных боезарядов под международным контролем и передача под гарантии

МАГАТЭ всех ядерных материалов, технических комплексов и объектов после вступления Израиля в ДНЯО в качестве неядерного государства («модель ЮАР»). Однако столь радикальное и необратимое (во всяком случае, в короткие сроки) решение едва ли удовлетворило бы Тель-Авив даже в случае его принятия в НАТО. Промежуточным вариантом мог бы стать частичный демонтаж ядерных боезарядов и их складирование в небоего-товом (раздельном) состоянии под межд унар одным контролем с пониманием того, что в случае угрозы агрессии Израиль может достаточно быстро воссоздать свои силы ядерного сдерживания. Такое решение наверняка вызвало бы критику со стороны исламских государств региона, но вкупе с другими экономическими и политическими «компенсациями» все же могло бы быть принято, по крайней мере как среднесрочное решение.

Конечно, без общего урегулирования ситуации в регионе вряд ли реально заключение подобного соглаше-ния. Только после этого можно ожидать начала переговоров относительно отказа Израиля от ядерного оружия и заключения соответствующих соглашений. При этом необходимо учитывать, что обязательным условием, помимо всего прочего, является и надежное урегулирование проблемы ядерной программы Ирана. Обратная же зависимость двух вопросов, по мнению авторов доклада, не является совершенно жесткой. Иными словами, иранскую ядерную проблему можно решить и без отказа Израиля от ЯО, оговорив его в качестве желательной долгосрочной перспективы.

Иран. Представляется, что решение иранского вопро -са возможно путем договоренности с Ираном о предоставлении ему соответствующих «компенсаций» по пути, начатому ведущими державами Евросоюза и Россией. Возможны три основных варианта урегулирования.

Первый вариант («консервирующий» )Иран продолжает расширение мощностей и эксплуатацию опытного уранообогатительного завода в Натанзе, завода по конверсии урана в Исфагане, строительство завода по производству тяжелой воды в Араке и тяжеловодного исследовательского реактора в Карадже. Продолжается также строительство первого энергоблока АЭС в Бушере, и Ирану гарантируются поставки ядерного топлива для Бушера при условии возвращения ОЯТ в Россию. В этом случае Тегеран ратифицирует Дополнительный протокол, МАГАТЭ осуществляет постоянный мониторинг иранских ядерных объектов, и полноохватные гарантии агентства реализуются в полном объеме.

У международного сообщества появляется уверенность в отсутствии на территории Ирана незаявленной деятельности в ядерной области. Вашингтон может рассчитывать на большую степень сотрудничества с Тегераном в области урегулирования ситуации в Ираке (или во всяком случае на благожелательный нейтралитет). Вместе с тем, хотя такое решение не потребует больших уступок со стороны Запада, наличие в Иране технологий полного ядерного цикла и фактически реактора-нара-ботчика (в Карадже) будет постоянным раздражителем для США, поскольку оставит Тегерану возможность воспроизвести «модель КНДР» — выйти из ДНЯО, отказаться от мониторинга МАГАТЭ и в течение года-двух произвести собственные ядерные боезаряды. Это тем более тревожная перспектива, что под них Иран планомерно развивает ракетные носители все большей дальности.

Второй вариант («расширенный»). США не возражают против строительства в Бушере новых ядерных энергоблоков. Заключаются соглашения о гарантированных поставках ядерного топлива из-за рубежа. Тегерану предоставляются западноевропейские кредиты на импорт новейших технологий для нефтяной и газовой промышленности с возможностью значительного увеличения объемов экспорта нефти и газа в Западную Европу, Иран принимают в ВТО. Происходит улучшение американо-иранских отношений, резко снижается военное давление на Тегеран и ослабляется критика руководства ИРИ по ядерным вопросам, снимаются отдельные антииранские санкции.

В свою очередь, Иран консервирует опытное производство по обогащению урана в Натанзе, завод по конверсии урана в Исфагане, прекращается строительство завода по производству тяжелой воды в Араке и тяжеловодного исследовательского реактора в Карадже. Ядерные технологии, нелегально импортированные из Пакистана, демонтируются и ликвидируются под контролем МАГАТЭ. Тегеран ратифицирует Дополнительный протокол, осуществляется постоянный мониторинг всех ядерных объектов, полноохватные гарантии агентства реализуются в полном объеме.

Такое решение потребует крупных шагов навстречу Ирану со стороны США и Западной Европы, но соответственно даст более надежные гарантии от создания им ЯО. В этом варианте выход из ДНЯО, снятие гарантий МАГАТЭ и расконсервация ряда объектов гипотетически позволят Ирану создать ЯО только через четыре-пять лет, что даст международному сообществу больше времени для принятия соответствующих мер.

Третий вариант («радикальный»). Россия и Запад осуществляют экспорт в Иран ядерных технологий мирного характера включая поставку и строительство новых АЭС. Для импорта этой технологии Тегерану могут быть предоставлены значительные зарубежные кредиты. Ему гарантируется по льготным ценам поставка ядерного топлива, необходимого для работы АЭС на весь срок их функционирования, и вывоз отработанного топлива. Тегерану предоставляются значительные западноевропейские и американские кредиты на импорт технологий для нефтяной и газовой промышленности с возможностью значительного увеличения объемов экспорта нефти и газа в США и Западную Европу. Происходит восстановление экономических и дипломатических американо-иранских отношений. США предоставляют Ирану гарантии неприменения силы включая подписание соответствующего соглашения. Все антииранские санкции снимаются, и осуществляются крупные американские инвестиции в иранскую экономику.

В свою очередь, ядерные технологии, нелегально импортированные из Пакистана, демонтируются и ликвидируются под контролем МАГАТЭ. Тегеран ратифицирует Дополнительный протокол, осуществляется постоянный мониторинг всех ядерных объектов, полноохватные гарантии агентства реализуются в полном объеме. Кроме того, Иран демонтирует все оборудование, относящееся к чувствительной технологии (уранообогатительный завод в Натанзе, завод по конверсии урана в Исфагане, производство тяжелой воды в Араке и тяжеловодный исследовательский реактор в Карадже), и передает его МАГАТЭ (или третьей стороне — например, США) для последующего уничтожения («ливийская модель»).

В дополнение Иран берет на себя обязательство присоединиться к новым, разрабатываемым международным нормам, направленным на укрепление режима ядерного нераспространения, недопущение появления в стране научно-технических предпосылок для создания ядерного оружия, и участвует в финансировании работ по созданию ядерных реакторов нового поколения — более безопасных с точки зрения ядерного распространения.

В таких условиях выбор «модели КНДР» стал бы для Ирана крайне маловероятным, но даже при его осуществлении время для создания Ираном ЯО исчислялось бы 8—10 годами, что практически равнозначно полному отказу от военной ядерной программы.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/