Угрозы режиму нераспространения ядерного


оружия на Ближнем и Среднем Востоке

Глава 4.
Сопредельные проблемы распространения в регионе

Египет

Эта страна имеет два исследовательских реактора, на которые распространяются гарантии МАГАТЭ. У государства пока нет возможности производить оружейные ядерные материалы, хотя в 1998 г. было заявлено, что Каир создаст или приобретет ядерное оружие, если в нем возникнет политическая и военная необходимость. В этой связи заслуживает внимания расследование, которое осуществляется по линии МАГАТЭ. Эксперты агентства на основании открытых научных публикаций сделали вывод о весьма вероятном осуществлении в Египте НИОКР, целью которых может быть получение знаний, необходимых при реализации программы создания ядерного оружия. Перед Каиром были поставлены соответствующие вопросы. Это новый вид контрольной деятельности МАГАТЭ, ведущийся в рамках Дополнительного протокола 1997 г.

Алжир

Здесь действует один исследовательский реактор аргентинского производства и один исследовательский реактор китайского производства мощностью 10—15 МВ т. Оба реактора находятся под гарантиями МАГАТЭ.

Сирия

В 1999 г. страна подписала с Россией десятилетнее соглашение о сотрудничестве в мирном использовании ядерной энергии. В Сирии отсутствуют научно-технические предпосылки создания ядерного оружия или военная ядерная программа.

Саудовская Аравия

По заявлениям перебежчика из Саудовской Аравии, в 1994 г. в стране с помощью специалистов из КНР и Ирака осуществлялась секретная программа создания ядерного оружия. Если принять во внимание, что Саудовскую Аравию считают одним из основных источников финансирования военной ядерной программы Пакистана, а создатель «исламской ядерной бомбы» А. К. Хан неоднократно имел контакты с саудовскими представителями, то заявление перебежчика заслуживает внимания. Однако факты, свидетельствующие о сколько-нибудь серьезной ядерной программе Эр-Рияда, пока не обнаружены.

Ливия

После отказа Ливии от создания и обладания ядерным оружием (и другими видами оружия массового уничтожения) и передачи имевшихся материалов и оборудования Соединенным Штатам Триполи можно исключить из числа потенциальных обладателей ядерного оружия даже в отдаленной перспективе. Однако анализ этого события представляет большой интерес с точки зрения воздействия на ситуацию в ядерном нераспространении в целом.

По данным разведывательных служб США и Великобритании, Триполи удалось нелегально импортировать из Пакистана несколько десятков центрифуг для обогащения урана, некоторое количество исходного материала (гексафторида урана), вспомогательное оборудование и материалы. Даже если допустить, что Ливии удалось бы технически грамотно осуществить монтаж полученного оборудования и его эффективную эксплуатацию, потребовались бы многие годы, чтобы на нем наработать необходимое количество оружейного урана. При этом на последующем этапе (создания единичных образцов работоспособных ядерных боезарядов) возникли бы еще более серьезные трудности.

Нельзя, конечно, исключать, что военная акция США в Ираке произвела впечатление на М. Каддафи, режим которого находился в изоляции, под международными санкциями и в прошлом уже подвергался наказанию в виде американских авиаударов. Но в то же время не следует переоценивать этот успех политики стран Запада. По мнению авторов настоящего доклада, главное значение имело то обстоятельство, что недостаточный уровень развития научно-технической и производственной базы страны не позволил осуществить адаптацию и копирование полученного оборудования и технологии. Ливийскому руководству стало очевидно, что планы создания масштабного уранообогатительного производства и наработки значимых количеств оружейного урана не могут быть реализованы, тем более скрытно и достаточно быстро (с учетом членства Ливии в ДНЯО).

Видимо, в этих условиях экстравагантный ливийский лидер решил осуществить своего рода сделку — отказ от ядерных технологий в обмен на снятие всех санкций, получение помощи в модернизации оборудования нефтедобычи, что сулило Ливии осязаемые и быстрые выгоды. Поскольку Триполи вложил в секретную ядерную программу многие сотни миллионов долларов (а по некоторым оценкам — более миллиарда), то есть все основания предположить, что обещанная Западом «компенсация» за отказ от ее реализации должна быть соизмерима с этими средствами.

Из примера Ливии следует ряд выводов. Во-первых, что самое тревожное, он продемонстрировал наличие международ ного «черного рынка» ядерных технологий и материалов, который, вероятно, будет расширяться подобно нелегальному рынку наркот иков и оружия и созд аст главную опасность доступа террорис тов к яде р-ному оружию, если меж дународное сообщество не примет соответствующие меры противодействия. Во-вторых, выявилась недостаточная эффективность прежних типов гарантий МАГАТЭ, что делает еще более настоятельным присоединение всех членов ДНЯО к Дополнительному протоколу 1997 г., применение ко торо-го, несомненно, быстро вскрыло бы незаконную деятельность вроде той, которую вела Ливия. В-третьих, ливийская модель подтверждает то обстоятельство, что осознание практической недостижимости статуса де-факто ядерной или «околоядерной» державы (во всяком случае, тайным путем и в обход гарантий МАГА ТЭ) и, как следствие, риск оказаться объектом межд ународ-ных санкций, особенно по решению Совета Безопасности ООН, способны побудить государство отказаться от имеющихся научно-технических возможностей в ядерной области. Такой отказ, в свою очередь, может стать предметом переговоров и соглашений с заинтересованными сторонами, приносящих не только политическую, но и ощутимую экономическую выгоду. Этот урок более всего относится к проблемам ядерной деятельности Ирана и КНДР.

Перспективы ядерного распространения в регионе применительно к упомянутым странам целесообразно рассматривать в контексте одного из двух вариантов общего развития ситуации.

При первом в регионе сохраняется статус-кво, Израиль остается де-факто ядерным государством, Иран осуществляет программу развития ядерной энергетики, сохраняя членство в ДНЯО и выполняя все свои международные обязательства. В этом случае можно предположить, что ядерная политика стран второй группы (Египта, Алжира, Сирии, Ливии, Саудовской Аравии) не претерпит существенных изменений. Возможно относительное усиление интереса к ядерной энергии, но под полным контролем МАГАТЭ. Весьма вероятен рост критических выступлений представителей этих стран (в первую очередь Египта) в адрес США, Израиля, держав «ядерной пятерки», Группы ядерных поставщиков, даже МАГАТЭ. Будут звучать обвинения в невыполнении ядерными державами обязательств в области ядерного разоружения по ст. VI ДНЯО, в дискриминационном подходе к мирному ядерному экспорту, в отказе от предоставления гарантированного ДНЯО доступа к мирной ядерной технологии и т. д. Однако качественного изменения отношения этих стран к вопросу приобщени я к «ядерному клубу» не произойдет.

Второй вариант связан с резкой ядерной дестабилизацией региона. Причиной может быть прежде всего шаг Ирана к достижению ядерного статуса либо силовые действия США и/или Израиля против Ирана, Сирии или какой-либо другой исламской страны под предлогом «борьбы с международным терроризмом» или «предотвращения распространения оружия массового уничтожения». В меньшей степени причиной может стать явная демонстрация КНДР своего ядерного статуса (например, испытание взрывного устройства) и отказ вернуться в ДНЯО в качестве неядерной страны.

Тогда следует ожидать резкого роста интереса к повышению научно-технических возможностей стран названной группы по созданию ядерного оружия. Поскольку в одиночку добиться этого им будет чрезвычайно трудно, возможно объединение их усилий в ядерной области, организация официального (и секретного) сотрудничества с целью совместного создания ключевых звеньев ядерного топливного цикла или покупки достаточного количества оружейных ядерных материалов. Нельзя исключить вероятность того, что Саудовская Аравия и Пакистан могли бы способствовать развитию ядерных возможностей стран группы, предоставив им финансовые средства и технологии.

В принципе облученное ядерное топливо из исследовательских реакторов, находящихся на территории стран группы, могло бы стать источником исходного сырья (плутония) для ядерного боезаряда. Однако количество наработанного плутония в сравнительно маломощных исследовательских реакторах, видимо, недостаточно, чтобы произвести несколько ядерных зарядов. Необходимы отсутствующие ныне мощности по выделению плутония и специалисты, способные спроектировать и собрать ядерный заряд по более сложной (имплозивной) схеме на базе этого материала.

Кроме того, неизбежно возникнет проблема распределения обладания и контроля над ядерными зарядами между участниками группы, которую было бы чрезвычайно трудно решить ввиду характера нынешних режимов региона и отношений между ними (достаточно вспомнить острые противоречия даже между странами НАТО по вопросам совместного контроля над ЯО в 60-е и 80-е годы прошлого века).

Ядерные возможности Саудовской Аравии представляют собой особый случай, поскольку Эр-Рияд, не имея практически никаких собственных научно-технических возможностей в этой области, может попытаться купить готовые ядерные боезаряды или достаточное количество оружейных ядерных материалов, а также специалистов для их сборки в боеприпасы и адаптации к носителям (имеются баллистические ракеты малой и промежуточной дальности). Помимо таких возможных поставщиков, как Пакистан и КНДР, нельзя игнорировать возможность поставок частными компаниями во многих вполне «добропорядочных» странах. Расширение международного ядерного «черного рынка» предоставляет в этом плане растущие возможности при наличии политического решения и финансовых средств.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/