Угрозы режиму нераспространения ядерного


оружия на Ближнем и Среднем Востоке

Глава 1.
Израиль — ядерное государство «по умолчанию»

Хотя до настоящего времени отсутствуют неопровержимые доказательства обладания Израилем ядерным оружием (натурное ядерное испытание или свидетельство официальных экспертов из ядерных держав), подавляющее большинство специалистов уверены, что оно у этой страны есть. При этом никто из экспертов не сомневается в том, что уровень научно-технического и производственного потенциала Израиля достаточен для разработки и производства даже высокотехнологичных образцов ядерного оружия на основе как плутония, так и урана.

Необходимо признать, что без научно-технического сотрудничества с рядом западных стран вряд ли было бы возможно существование израильского ядерного арсенала. В наиболее широких масштабах подобные отношения существовали с США и Францией. Начало американо-израильскому сотрудничеству в ядерной области было положено в 1955 г., и на первом этапе оно заклю-ча лось в подготовке израильских специалистов. За 1955—1960 гг. 56 израильских специалистов прошли подготовку в национальных лабораториях в Ок-Ридже и Аргоне ¹. Наиболее значимая материальная помощь заключалась в согласии в 1955 г. американской стороны построить в Нахал Сореке (Nahal Soreq) исследовательский легководный реактор (IRR-1) бассейнового типа мощностью 5 МВт. 16 июня 1960 г. был осуществлен физический пуск этого агрегата. Для обеспечения работы реактора за 1960 — 1966 гг. США поставили 50 кг вы-сокообогащенного урана ².

В рамках программы создания ядерного взрывного устройства этот реактор едва ли мог использоваться в качестве наработчика плутония из-за малой мощности. В то же время именно на этом реакторе израильские специалисты получили опыт обращения с высокообога-щенным ураном. Кроме того, вокруг реактора позднее был выстроен комплекс зданий, в которых разместились различные лаборатории, и вырос научно-исследовательский центр, где осуществляются различные исследования в области ядерной науки и техники, в том числе и военной направленности. Также остается открытым вопрос о прямой передаче Израилю американских секретов создания атомной бомбы, и ряд экспертов допускает подобную возможность ³.

Однако роль Франции на начальном этапе реализации ядерной программы Израиля была гораздо крупнее. Большинство зарубежных специалистов убеждены, что на протяжении 14 лет (с 1953 по 1967 гг.) Израиль и Франция осуществляли тесное секретное сотруд ниче-ство как в области обычных вооружений, так и в сфере создания яде рного оружия. Франция могла использовать израильских специалистов в программе создания французской ядерной бомбы и даже передать израильской стороне данные, полученные в ходе проведения французских ядерных испытаний в Сахаре. В польз у этого предположения говорит тот факт, что израильские инженеры и физики-теоретики принимали участие в работах, осуществлявшихся во французс ком я дерном исследовательском центре в Сакле, и, по мнению некоторых экспертов, вполне возможно, что именно Ш. де Голль разрешил израильтянам доступ к данным по серии французских ядерных испытаний, осуществленных в 1960—1964 гг.⁴ Св о его пика эти отношения достигли в 1960 г., когда Франция осуществила свое пе рвое ядерное испытание, и на достаточно доверительном уровне продолжались почти до конца 1960-х годов.

Ключевым объектом израильской ядерной программы является тяжеловодный реактор (IRR-2) на природном уране мощностью 26 МВт в Димоне. Хотя правительство Франции прямо не участвовало в строительстве этого реактора, оно разрешило его строить компании SGN (Saint-Gobain Nucleaire), в которой доля государственного капитала достигала 66%, для чего в Израиль были посланы французские специалисты ⁵.

Примечательно, что условия контракта на строительство реактора не были рассекречены и через 25 лет после его подписания. Как утверждают некоторые эксперты, в контракте содержался пункт, согласно которому облученное топливо отправлялось во Францию, проходило процесс радиохимической переработки, а выделенный плутоний возвращался в Израиль. В частности, в 1967 г. Израиль отправил во Францию 40 т отработавшего топлива, где оно прошло регенерацию, и около половины полученных делящихся материалов было отправлено в Израиль. Этого количества достаточно для создания 15—20 атомных бомб ⁶.

С момента физического пуска реактора в Димоне Израиль сделал важный шаг в реализации своей ядерной программы, причем не только военного направления. Вокруг реактора образовался Ядерный научно-исследовательский центр Негев (Negev Nuclear Research Center — NNRC), который стал главным ядерным объектом, в котором, как полагают, осуществляется основная часть деятельности Израиля в этой области.

После пуска реактора в Димоне в 1963 г. Израиль практически добился независимости от США в ядерной области. Топливом для реактора служил природный уран, добыча которого (пусть и не в достаточных масштабах) Израиль осуществлял в пустыне Негев, а в стране было налажено производство соответствующего топлива и тяжелой воды.

Хотя нет достоверных данных, подтверждающих сотрудничество Израиля с другими странами в области военного использования ядерной энергии, значительная часть экспертов убеждена в этом. В частности, в 1978 г. Египет и Ирак публично обвинили Израиль и ЮАР в сотрудничестве по созданию атомной бомбы. В специальном исследовании, осуществленном в 1979 г. Разведывательным управлением Министерства обороны США (Defense Intelligence Agency — DIA), утверждалось, что секретное сотрудничество в ядерной области между Израилем, ЮАР и Тайванем действительно имеет место и цель этого сотрудничества — производство ядерного оружия ⁷.

Если принять во внимание факт признания в нач але 1990-х годов правительством ЮАР создания и последую щего демонт ажа шести ядерных взрывных устройств, то общепризнанное ядерное сотрудничество Израиля и ЮАР выглядит более чем показательно. Недаром еще в 1977 г. журнал «Ньюсуик», ссылаясь на мнение ряда экспертов из американского разведывате л ьного сообщества, прямо заявлял, что «предположительная атомная бомба ЮАР является израильским ядерным устройств о м»⁸.

Если анализировать возможности Израиля по созданию ядерного взрывного устройства на основе плутония, то следует выделить три ядерных объекта. Первый из них — реактор-производитель IRR-2 в Димоне для наработки оружейного плутония. Второй — радиохимический завод по регенерации отработавшего ядерного топлива и выделения плутония-239 со степенью обогащения свыше 90%. Третий — производство ядерного топлива (природного урана) для этого реактора.

По оценкам экспертов, к концу 1960-х годов IRR-2 наработал столько плутония, что его хватило бы для создания нескольких ядерных боезарядов. Некоторые эксперты полагают, что для выделения оружейного плутония Израилю вполне достаточно мощности «горячих камер», которые имеются в Димоне и Нахал Сореке ⁹. Так, в 1976 г. представители ЦРУ на закрытом брифинге для Комиссии по ядерному регулированию (Nuclear Regulatory Commission) выразили точку зрения, согласно которой «Израиль каким-то образом осуществил регенерацию плутония из отработавшего топлива реактора IRR-2 и получил плутоний оружейного качества». Кроме того, бывший председатель Комиссариата по атомной энергии Франции Ф. Перрин признал, что в те годы, когда осуществлялось строительство IRR-2, Франция также участвовала в строительстве завода по выделению плутония ¹⁰.

В 1986 г. в интервью лондонскому журналу «Санди Таймс» М. Вануну подтвердил, что он работал техником на заводе по радиохимической переработке облученного ядерного топлива и выделению плутония именно в Димоне. Судя по всему, строительство завода осуществлялось одновременно с сооружением реактора IRR-2 с помощью французских специалистов.

Израилю удалось решить и проблему обеспечения реактора топливом. В конце 1970-х годов доказанные запасы урана в Израиле составляли 25 тыс. т. Известные месторождения находились в пустыне Негев вокруг долин Эфе (Efe) и Зефа (Zefa). К 1972 г. Израиль перестал остро нуждаться в зарубежном урановом сырье, поскольку промышленность по производству фосфатных удобрений могла производить от 40 до 50 т оксида урана ежегодно ¹¹, что вдвое превышало ежегодные потребности реактора IRR-2. К началу 1980-х годов Израиль с лихвой удовлетворял свои потребности в урановом сырье, поскольку мог довести ежегодную выработку оксида урана до 90 т ¹².

Как уже отмечалось, в Израиле имеется исследовательский легководный реактор IRR-1 бассейнового типа американского производства мощностью 5 МВт. Топливом является высокообогащенный уран. Физический пуск осуществлен в 1960 г. На реактор распространяются гарантии Меж дународного агентства по ат омной энергии (МАГАТЭ), однако малая мощность и гарантии МАГАТЭ не позволяют рассматривать его в качестве ре-актора-наработчика плутония для ядерного оружия.

Только реактор IRR-2 в Димоне может быть наработ-чиком плутония. Приблизительную оценку количества наработанного плутония можно сделать, если учесть, что мощность IRR-2 составляла 24—26 МВт, а его физический пуск был осуществлен в 1963 г. В 1970-е годы реактор был модернизирован, и его мощность существенно повысилась. Данные о нынешней мощности реактора заметно различаются. По одним данным его мощность может достигать 150 МВт, но большинство экспертов полагают, что реактор функционирует на мощности не выше 70 МВт ¹³. По ряду оценок, при функционировании на мощности 75—150 МВт реактор способен ежегодно нарабатывать 20—40 кг плутония ¹⁴. Однако некоторые эксперты считают, что реактор сначала функционировал на мощности 40 МВт (нарабатывая около 10,5 кг плутония ежегодно) и, возможно, его мощность была повышена до 70 МВт к 1977 г.¹⁵

В Димоне действует завод по регенерации облученного ядерного топлива из реактора IRR-2, и импортированное оборуд ование соотве тствовало нач а л ь н ом у уровню промышленной технологии выделения плутония того времени — «Пурекс процесс» (Purex). Нет сомнений, что к настоящему времени Израиль осуществил модернизацию оборудования (вероятно, не одну), и на заводе применяется процесс радиохимической переработки облученного ядерного топлива, который может коренным образом отличаться от первоначального. Завод называется «Мошон-2» (Mochon 2) и представляет собой подземное сооружение из шести уровней. Здесь осуществляется выделение плутония, превращение его в металл и последующее производство делящихся компонентов ядерных боезарядов. Гарантии МАГАТЭ на завод не распространяются. Его годовая мощность оценивается в 15—40 кг плутония ¹⁶.

Лабораторная установка по регенерации плутония имеется и в Нахал Сореке. Первоначально оборудование для нее поступило из Великобритании и частично из США. Как полагают, установка была пущена в 1960 г., и на нее также не распространяются гарантии МАГАТЭ ¹⁷.

Если возможности Израиля по созданию ядерного взрывного устройства на основе плутония можно оценить как вполне реальные, то вопрос о наличии в Израиле ядерного взрывного устройства на основе высоко-обогащенного урана не столь ясен. Это в первую очередь объясняется отсутствием достоверной информации о существовании в стране достаточно мощного ура-нообогатительного производства. Тем не менее вряд ли правомочно утверждать, что в Израиле отсутствует хотя бы потенциальная возможность производства ядерных боезарядов на основе оружейного урана. В качестве одного из способов получения высокообогащенного урана может рассматриваться лазерное обогащение. В Израиле исследования в этой области осуществлялись по линии Министерства обороны. Аналитики ЦРУ подозревали, что израильским специалистам удалось осуществить научный прорыв и сделать важный шаг на пути разработки промышленной технологии.

В 1980-е годы некоторые специалисты высказывали мнение, что Израиль осуществлял разработку обогащения урана методом центрифугирования и участвовал в создании южноафриканской технологии обогащени я урана методом «вихревого сопла». По данным Службы внешней разведки Российской Федерации, в 1978 г. израильскими учеными был разработан метод разделения изотопов, основанный на различии их магнитных свойств, причем этот метод даже экономичнее, чем запатентованный в 1974 г. метод лазерного обогащения ¹⁸.

Исходя из изложенного, можно допустить, что Израиль сумел разработать промышленные технологии обогащения урана и в стране тайно функционирует завод или полупромышленная установка. Но в этом случае их предназначение — производство урана оружейного качества. При этом можно предположить, что часть этого урана предназначается для реактора IRR-1. В частности, по мнению некоторых специалистов, израильским ученым удалось создать установку лазерного обогащения урана. Ориентировочная дата ее пуска — 1974 г. Установка может нарабатывать 2—3 кг урана-235 ежегодно, и на нее не распространяются гарантии МАГАТЭ ¹⁹.

Од нако даже есл и допустить, что имеющиеся мощности по обогащению урана недостаточны для мелкосерийного производства ядерных взрывных устройств на основе урана, полностью исключить возможн о сть наличия в стране подобных устройств не представляется возможным. Так, есть предположение, что через фирму НУМЕК (Nuclear Material and Equipment Corporation — NUMEC) в г. Аполло (Пенсильвания), которую возглавлял Залман Шапиро (Zalman Shapiro), в Израиль было тайно вывезено от 382 до 572 фунтов оружейного урана ^{2 0}.

Если согласиться с мнением тех экспертов, которые предполагают наличие в стране даже термоядерных взрывных устройств, то следует признать, что в этом случае Израилю просто необходимо иметь ядерные взрывные устройства на основе урана, поскольку именно из него делается «запал» термоядерного заряда.

Суммируя вышесказанное, можно согласиться с мнением экспертов, которые оценивают количество ядерных боезарядов в Израиле в 100—200 единиц.

Анализ структуры израильских вооруженных сил, ее воздушного, ракетного и морского компонентов позволяет сделать вывод, что в стране создаются «виртуальные ядерные силы», базирующиеся на классической ядерной триаде. Иными словами, опираясь в основном на носители двойного назначения, которые в мирной обстановке не оснащены ядерными боезарядами, страна может в чрезвычайных условиях быстро превратить их в весьма эффективные ядерные силы регионального масштаба.

Среди стран Ближневосточного региона Израиль обладает самыми совершенными потенциальными средствами доставки ядерного оружия. Его авиационный парк включает в себя как сравнительно старые, но оборудованные новейшей авионикой модели, так и вполне современные самолеты американского производства: «Фантом» (F-4E) и «Кфир», а также истребители-бомбардировщики F-16 и F-15, которые отвечают всем требованиям по скорости, дальности и грузоподъемности. Их авионика находится на самом современном уровне, что позволяет действовать в тяжелых погодных условиях, при наличии радиолокационного и зенитно-ракет-ного противодействия. Тем самым существенно повышается вероятность доставки ядерного боезаряда к цели, а сами средства доставки могут вполне обоснованно рассматриваться в качестве одной из составляющих (авиационной) классической ядерной триады.

Из ракетных средств, которые потенциально могут стать средствами доставки, можно выделить твердотоп-лив ную р акету мало й промежуточной дальности «Иерихон-1». Первые такие ракеты были развернуты в 1973 г., и к настоящему времени число развернутых комплексов достигло 50 ²¹. Максимальная полезная нагрузка ракеты составляет 500 кг, а дальность — до 1000 км. Ракеты снабжены вполне современными системами наведения, позволяющими достаточно эффективно поражать незащищенные цели. В середине 1970-х годов в стране началась разработка двухступенчатой баллистической ракеты средней дальности «Иерихон-2». Первые пусковые установки с этими ракетами поступили на вооружение в 1990 г., их полезная нагрузка составляет 1000 кг при дальности 1500 км. Имеются данные, что в Израиле разрабатывается баллистическая ракета «Иерихон-3», дальность которой составит 2500 км при полезной нагрузке 1000 кг ²².

В качестве потенциального средства доставки большой дальности может рассматриваться также ракета-носитель «Шавит» (Shavit), разработанная для вывода на орбиту искусственных спутников Земли. Как полагают специалисты Национально й лаборатории им. Лоу ренс а (Ливермор, США), эта ракета-носитель может быть сравнительно легко модифицирована, после чего будет способна доставить полезную нагрузку в 500 кг на расстояние 7800 км, что придает ей свойства межконтинентальной баллистической ракеты ^{2 3}. Однако рассматривать эту ракету-носитель в качестве достаточно эффективного средства доставки ядерного оружия вряд ли возможно. В качестве факторов, снижающих эффективность «Шавита» как средства доставки, можно привести весьма значительное время подготовки к старту и большую стоимость, препятствующую развертыванию серийного производства этих ракет в качестве носителей ЯО.

Морской компонент представлен тремя самыми современными, малошумными дизель-электрическими п од водными лодками (ге р м а н ского производства) с крылатыми ракетами большой дальности, способными нести ядерные боеголовки. В стране также развертывается тактическая система противовоздушной обороны (ПРО) — ПРО театра военных действий, которая была разработана самостоятельно, но при научно-технической поддержке американских фирм. Таким образом, Израиль — это государство с весьма сбалансированными по трехкомпонентной структуре, хотя и немногочисленными средствами доставки, которые во время кризиса могут быстро оснащаться ядерным оружием, превращаясь в региональные (и в перспективе трансрегиональные) ядерные силы сдерживания, с которыми не может не считаться любой вероятный противник.

Наличие виртуальных ядерных сил подразумевает наличие недекларируемой ядерной доктрины. Как представляется, она базируется на четырех основных принципах.

1. Ядерный арсенал Израиля используется как средство сдерживания потенциальных противников, а не как средство нанесения упреждающего удара. При этом, видимо, не исключается применение ЯО первыми в случае неминуемости поражения страны в одной из будущих войн с применением обычного оружия.

2. В случае нанесения ядерного удара по Израилю (или удара с использованием других видов ОМУ) «выживший» ядерный арсенал последнего будет без колебаний применен против агрессора.

3. Без кардинального изменения военно-стратегической ситуации в регионе (и в мире) на официальном уровне Израиль будет продолжать отрицать наличие у него ядерного оружия, тем более «ядерных сил сдерживания».

4. Израиль предпримет все усилия, чтобы не допустить появления реальной возможности создания ядерного оружия потенциальным противником. При этом не исключается использование средств силового воздействия, даже если последние нарушают нормы международного права.

Отношение Израиля к основным составляющим международного режима нераспространения ядерного оружия определяется тем, как руководство страны оценивает его роль в обеспечении национальной безопасности. Представляется, что эта оценка очень высока и вероятный ядерный арсенал Израиля рассматривается в качестве одной из важнейших составляющих совокупной мощи страны, как гарантия «выживаемости» этого государства при самых неблагоприятных сценариях развития военно-стратегической ситуации в регионе.

В пользу этого говорит тот факт, что еще в декабре 1998 г. Генеральная ассамблея ООН приняла две резолюции (54/54D, 54/54G), которые призывали к ядерному разоружению, окончательному уничтожению ядерного оружия и безъядерному миру ²⁴. Видимо, не случайно представители Израиля были среди малого числа стран, которые голосовали против этих резолюций. Еще раньше (в 1997 г.) Израиль выступал против необходимости ликвидации ядерного оружия в конкретные сроки ²⁵. При голосовании резолюции (A/RES/55/34G) «Конвенция по запрещению использования ядерного оружия» Израиль был среди немногих, кто воздержался. Среди стран, голосовавших против резолюции (A/RES/55/33C) «К безъядерному миру», отнюдь не случайно оказались Израиль, Индия и Пакистан ²⁶.

Израиль отказался и продолжает отказываться присоединиться к ДНЯО в качестве неядерного государства. В Заключительном документе Конференции по рассмотрению ДНЯО 2000 г. была подтверждена важность присоединения Израиля к ДНЯО и резолюции Конференции 1995 г. по Ближнему Востоку и призыва ко всем странам региона образовать здесь безъядерную зону. В документе также содержалось требование предоставления к Конференции 2005 г. отчета о том, какие практические шаги были предприняты всеми государствами-участниками для достижения перечисленных целей.

Израиль подписал Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) 25 сентября 1996 г., но этот факт никак не влияет на израильский ядерный арсенал, если учесть, что Израиль никогда не осуществлял (и, видимо, не планирует) натурные ядерные испытания.

На самом раннем этапе переговоров по заключению Договора о запрещении производства разделяющегося материала в военных целях (ДЗПРМ) израильские представители демонстрировали прохладное отношение к этому документу. Еще в 1998 г. премьер-министр Б. Не-таньяху на переговорах с президентом США Б. Клинтоном заявил, что Израиль не может принять ДЗПРМ. По имеющейся информации, премьер сказал: «Мы никогда не подпишем этот договор, и не обманывайте себя, никакой нажим не поможет. Мы не подпишем договор, потому что не собираемся совершать самоубийство»²⁷. Сохраняющийся на протяжении ряда лет тупик на переговорах в Женеве по ДЗПРМ оставляет Израилю возможность беспрепятственно продолжать нарабатывать оружейные ядерные материалы.

Перспективы создания безъядерной зоны на Ближнем Востоке в настоящее время выглядят маловероятными. На официальном уровне Израиль поддер ж ивает создание безъядерной зоны, но выдвигает предварительное условие — установление прочного мира в регионе, в то время как Египет и арабские государства настаивают, чтобы Израиль отказался от ядерного оружия, расценивая это обязательство в качестве первого шага к обеспечению безопасности в регионе. Так, 20 ноября 2000 г. ООН приняла две резолюции 55/30 «Установление безъядерной зоны в регионе Ближнего Востока» и 55/36 «Риск ядерного распространения на Ближнем Востоке». Обе резолюции были внесены Египтом. Против последней голосовали нескол ько стран включая Изра-и ль и США ^{2 8}. Очевидно, что огромные геополит ические и демографические (а потенциально и военные) преимущества окружающих Израиль арабских и в целом мусульманских стран расцениваются в Тель-Авиве как и мператив его опоры на ЯО как на критическую гарантию бе зопасности. Даже мирное урегулирование арабо-израильского конфликта и многостороннее сокращение сил общего назначения в регионе едва ли снимут проблему. Природа политических режимов большинства арабских стран такова, что смена там лидера естественным или иным путем может повлечь крутой поворот политического курса в отношении признания Израиля и договоренностей с ним.

Позиция Израиля по вопросу полноохватных гарантий МАГАТЭ вытекает из стремления руководства страны не допустить открытия информации о ядерной деятельности не столько в области мирного использования атомной энергии, сколько в сфере создания и развития ядерного арсенала Израиля. Соответственно, израильское руководство не торопится заключить с МАГАТЭ соглашение, которое позволило бы Агентству осуществлять инспекцию всех ядерных объектов страны.

Политика умалчивания факта обладания Израилем ЯО была результатом договоренности между премьер-министром Г. Меир и президентом США Р. Никсоном. Некоторые израильские аналитики считают, что эта политика в новых условиях изжила себя, скрывать ядерное оружие становится все труднее, однако в израильских правящих кругах существует консенсус о сохранении этой политики. Точно такой же консенсус существует относительно сохранения самого ядерного оружия. Израильские политические деятели в подавляющем большинстве исходят из того, что только сам Израиль может обеспечить свою безопасность, и никакие гарантии извне не могут заменить ему мощи, необходимой для отражения любой угрозы.

На обсуждение ядерной темы израильскими политиками фактически наложено табу, но можно предполагать, что закрытые дебаты все же ведутся. В середине 1990-х годов Ш. Перес, как известно, заявил, что его страна готова отказаться от боеголовок, складированных в Димоне, в обмен на реальный мир в регионе и отказ всех государств Ближнего Востока от производства оружия массового уничтожения. Однако в существующей ситуации он вряд ли повторил бы эти предложения. Тем не менее высказывания отдельных экспертов позволяют заключить, что в израильской элите есть люди, сомневающиеся в целесообразности сохранения Израилем ядерного оружия. Так, бывший сотрудник ядерного центра в Димоне, полковник в отставке Ш. Гордон открыто высказывал мнение, что Израиль способен отразить любую агрессию арабских стран с помощью обычных вооружений, особенно превосходящих возможности всех соседей сил ВВС, а расходовать по полмиллиарда долларов ежегодно на работу реактора в Ди-моне — лишь выбрасывать деньги на ветер. Израильские политики обычно подчеркивают, что подобные рассуждения можно услышать лишь от людей, не причастных к принятию решений и не входящих в число значимых политических фигур.

Суммируя сказанное, необъявленный ядерный арсенал Израиля в обозримом будущем скорее всего будет оставаться важнейшей составляющей военно-стратегического баланса в регионе, значимым яблоком раздора отношений Тель-Авива с другими государствами региона и крупнейшим фактором для перспектив распространения ЯО на БСВ и в глобальном масштабе.

¹ Jabber F. Israel and Nuclear weapons: Present Options and Future Strategies. — London: Chatto&Windus, 1971. — P. 25—27.

² Ibid.— P. 29, 31; United States Treaties and Other International Agreements / US Department of State. — Vol. 6. — Pt. 2. — Washington, DC: GPO, 1956. — P. 2641—2646.

³ Article Says Israel Got C.I.A. Atomic Aid // New York Times. — 1975. — July 12.

⁴ Lefevre E. W.Nuclear Arms in the Third World: U.S. Policy Dilemma. — Washington, D.C.: The Brooking Institution, 1979. — P. 68.

⁵ Weissman S., Krosney H.The Islamic Bomb. — New York: Times Books, 1981. — P. 113.

⁶ Ibid. — P. 118.

⁷ Miller J. 3 Nations Widening Nuclear Contacts // New York Times. — 1981. — June 28.

⁸ Israel: A Friend in Neer / K. Willenson, L. H. Norman, S. Sullivan, M. J. Kubic // Newsweek. — 1977. — Sept. 12. — P. 44.

⁹ Beaton L.Why Israel Does Not Need The Bomb // New Middle East. — 1969. — Apr. — P. 7—11.

¹⁰ Weissman S., Krosney H.Op. cit. — P. 108—109, 113.

¹¹ Valery N. Israel’s Silent Gamble with the Bomb // New Scientist. — 1974. — Vol. 64. — Dec. 12. — P. 808.

¹² Freidman T. Israel’s Nuclear Option // Atomic Scientist. — 1974. — Vol. 30. — Sept. — P. 31; Ketzinel Z.Uranium Sorces, Prodaction and Demand in Israel // Peaceful Uses of Atomic Energy. — New York; Vienna: United Nations and Intern. Atomic Energy Agency, 1972. — Vol. 8. — P. 8, 113—119.

¹³ Albright D., Berkhout F., Walker W.Plutonium And Highly Enriched Uranium 1996: World inventories, capabilities and policies / SIPRI. — [S. l.]: Oxford Univ. Press, 1997. — P. 258.

¹⁴ Новый вызов после «холодной войны»: Распространение оружия массового уничтожения / Служба внешн. разведки Рос. Федерации. — М., 1993. — C. 77.

¹⁵ Spector L. S., Smith J. R.Nuclear Ambitions. — Boulder, Colorado: Westview Press, 1990. — P. 160.

¹⁶ Новый вызов после «холодной войны»... — C. 77.

¹⁷ Spector L. S.Nuclear Proliferation Today: A Carnegie Endowment Book. — Cambridge, Massachusetts: Ballinger Publ. Company, 1984. — P. 147.

¹⁸ Новый вызов после «холодной войны»... — C. 78.

¹⁹ Spector L. S.Op. cit. — P. 147.

²⁰ Weissman S., Krosney H.Op. cit. — P. 120—123; Kohm H., Newman B. How Israel Got the Nuclear Bomb // Rolling Stone. — 1977. — № 253. — Dec. 1. — P. 38—39.

²¹ Cirincirone J., Wolfsthal J. B., Rajkumar MD. eadly Arsenals / Carnegie Endowment for Intern. Peace. — Washington D.C., 2002. — P. 230.

²² Ibid. — P. 94.

²³ Ibid. — P. 230.

²⁴ The Arms Control Reporter. — Cambridge MA: Inst. for Defense & Disarmament Studies, 2000. — P. 602.B.395.

²⁵ Ibid. — P. 615.А.10.

²⁶ Ibid. — P. 615.В.13.

²⁷ Aluf Benn.Open Secrets // Ha’aretz. — 2000. — March 14; Idem.Israel Resists Presure on Its Nuclear Policy // Ha’aretz. — 2000. — May 2; Idem. Sharon Will Stick to Tradition of Nuclear Ambiguity // Ha’aretz. — 2001. — Febr. 18.

²⁸ The Arms Control Reporter. — Cambridge MA.: Inst. for Defense & Disarmament Studies, 2001. — P. 615.В.13.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/