Угрозы режиму нераспространения ядерного


оружия на Ближнем и Среднем Востоке

Резюме

Ближний и Средний Восток (БСВ) — один из наиболее опасных регионов мира по сосредоточению угроз распространения ядерного оружия (ЯО). Это проявляется в том, что здесь либо уже нарушен режим нераспространения ЯО, либо существуют факторы, способствующие его быстрому распространению.

В регионе находится одно из трех непризнанных и официально необъявленных ядерных государств — Израиль. Здесь остается нерешенным один из наиболее длительных и острых региональных конфликтов международных отношений после Второй мировой войны — арабо-израильский. Кроме того, между многими мусульманскими государствами региона существуют конфликтные отношения. Тут располагаются крупнейшие опорные базы международного терроризма. Регион является средоточием стратегических интересов глобальных игроков (прежде всего как мировая энергетическая кладовая), а в двух государствах региона находятся контингенты международных коалиционных сил. Некоторые государства региона либо имели ядерные военные программы в прошлом (Ливия), либо подозреваются в их развитии и даже обвиняются в нарушении положений Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний — ДНЯО (Иран). Наконец, в регионе имеется достаточно много ядерных объектов энергетического, научно-исследовательского характера и объекты ядерного топливного цикла.< /p>

Говоря об угрозах распространения применительно к БСВ, целесообразно иметь в виду угрозы со стороны не только государств, которые могут быть заинтересованы в разработке ядерных программ, но и негосударственных игроков, в том числе террористических организаций, стремящихся к обладанию ЯО. Это делает чрезвычайно острой проблему безопасности ядерных материалов, радиоактивных веществ и технологий, а также недопущения передачи соответствующих знаний специалистами, участвующими в разработке ядерных программ.

В этой связи представляется весьма знаменательным «дело А. К. Хана», которое показало, что опасность может исходить не только от террористических и экстремистских организаций различного толка, но и от «вышедших из-под контроля государства» официальных лиц и специалистов из частного сектора, руководствующихся как меркантильными, так и политическими мотивами. Имеется информация, согласно которой еще до начала афганского кризиса Усама Бен Ладен встречался с сотрудниками Комиссии по атомной энергии Пакистана и обсуждал с ними ядерные вопросы.

Израиль представляет собой государство с «необъявленными», но весьма сбалансированными по трехком-понентной структуре, хотя и немногочисленными средствами доставки, которые во время кризиса могут быстро оснащаться ядерным оружием, превращаясь в региональные (и в перспективе в трансрегиональные) ядерные силы сдерживания, с которыми не может не считаться любой вероятный противник.

Отношение Израиля к основным составляющим международного режима нераспространения ядерного оружия определяется тем, как руководство страны оценивает его роль в обеспечении национальной безопасности. Как представляется, эта оценка очень высока, и вероятный ядерный арсенал Израиля рассматривается в качестве одной из важнейших составляющих совокупной мощи страны, как гарантия «выживаемости» государства при самых неблагоприятных сценариях развития военно-стратегической ситуации в регионе.

Израиль отказался и продолжает отказываться присоединиться к ДНЯО в качестве неядерного государства. В Заключительном документе Конференции по рассмотрению ДНЯО 2000 г. была подтверждена важность присоединения Израиля к ДНЯО и резолюции Конференции 1995 г. по Ближнему Востоку и призыва ко всем странам региона образовать здесь безъядерную зону. В документе также содержалось требование предоставления к Конференции 2005 г. отчета о том, какие практические шаги были предприняты всеми государствами-участниками для достижения указанных целей.

Израиль подписал Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 25 сентября 1996 г., но этот факт никак не влияет на израильский ядерный арсенал, если учесть, что Израиль никогда не осуществлял (и, видимо, не планирует) натурные ядерные испытания. Израиль не поддерживает и идею Договора о запрещении производства разделяющегося материала в военных целях (ДЗПРМ). Сохраняющийся на протяжении ряда лет тупик на переговорах в Женеве по ДЗПРМ оставляет Израилю возможность беспрепятственно продолжать нарабатывать оружейные ядерные материалы.

Анализ ядерной программы Ирана может создать впечатление, что он целенаправленно стремится к обладанию ядерным оружием, нарушая свои обязательства. Однако подобное утверждение, строго говоря, некорректно, поскольку и ДНЯО, и членство в Международном агентстве по атомной энергии (МАГАТЭ) не запрещают собственные разработки в области мирного использования ядерной энергии и создание промышленных объектов на их основе (в том числе и «ключевых» звеньев полного топливного цикла, реакторов-наработ-чиков плутония и пр.). В настоящее время однозначно заявлять о конечном военном использовании технологии обогащения урана неправомочно. Если на всю деятельность Ирана в ядерной области будут распространяться гарантии МАГАТЭ, то невозможно тайно осуществить создание ядерного оружия, особенно при ратификации Ираном Дополнительного протокола 1997 г. Правда, при этом у Ирана останется возможность по примеру КНДР, создав соответствующие предприятия, выйти из ДНЯО и открыто приступить к созданию ЯО.

Но то же теоретически относится к целому ряду неядерных стран — членов ДНЯО, имеющих комплексы обогащения урана и сепарации плутония (Японии, ФРГ, Нидерландам, Аргентине, Бразилии). Они тем не менее не находятся под подозрением и не испытывают международного давления. Иными словами, дело не столько в ядерных технологиях как таковых, сколько в характере режима, который не вызывает международного доверия, а точнее и главным образом — в настоящее время не по нраву ныне действующей администрации США.

Что касается намерений и планов самого Ирана, то о них можно только гадать, если не полагаться на его официальные заявления об отсутствии планов создания ЯО. По мнению авторов настоящего доклада, в стране есть несколько группировок в государственных ведомствах и политических кругах, между которыми идет борьба вокруг вопроса о необходимости создания ядерного оружия. При этом наиболее консервативная и антиамериканская клерикальная часть руководства вовсе не является главным сторонником создания ЯО. Скорее эту идею поддерживают некоторые государственные ведомства и структуры бизнеса, напрямую вовлеченные в ядерные проекты, отдельные сектора военного командования, а также националистические политические силы. Соображения национальной безопасности (в свете американских угроз и опыта войны против Ирака), регионального престижа (ввиду ядерного статуса Израиля, Пакистана, Индии), внутриполитических соображений склоняют в пользу развития военной ядерной программы. Но вместе с тем заинтересованность в сотрудни честве с Западом и Россией в экономической, военной и политической областях (которое будет затруднено в случае создания ЯО), страх перед превентивными военными акциями США или Израиля, авторитет Тегерана как участника ДНЯО, Договора по всеобъемлющему запрещению ядерных испытаний и многих других договоров по разоружению работают против такой программы.

Видимо, в настоящий момент в Иране внутриполитический консенсус сводится к необходимости сохранять потенциал возможного будущего «ядерного выбора», приобретая и развивая соответствующие технологии, материалы и экспертизу. Но окончательный выбор еще не сделан. Образно выражаясь, Иран подошел близко к «ядерному порогу», но еще не перешагнул через него и не принял бесповоротного решения сделать это. Следующий шаг Тегерана через «порог» или прочь от него будет в решающей мере зависеть от влияния внешних факторов как глобального, так и регионального масштаба.

Что касается других стран БСВ (Египта, Алжира, Ливии, Сирии, Саудовской Аравии), то их интерес к ЯО может повыситься в случае резкой ядерной дестабилизации региона. Причиной может быть прежде всего шаг Ирана к достижению ядерного статуса либо силовые действия США и/или Израиля против Ирана, Сирии или какой-либо другой исламской страны под предлогом «борьбы с межд ун а родным терр оризмом» или «предотвращения распространения ОМУ». В меньшей степени причиной может стать явная демонстрация КНДР своего ядерного статуса (например, испытание взрывного устройства) и отказ вернуться в ДНЯО в качестве неядерной страны.

Поскольку в одиночку получить доступ к ЯО им будет чрезвычайно трудно, возможно объединение усилий этих стран в ядерной области, организация официального (и секретного) сотрудничества с целью совместного создания ключевых звеньев ядерного топливного цикла или покупки достаточного количества оружейных ядерных материалов. Нельзя исключить вероятность того, что Саудовская Аравия и Пакистан могли бы способствовать развитию ядерных возможностей стран группы, предоставив им финансовые средства и технологии.

При этом неизбежно возникнет проблема распределения обладания и контроля над ядерными зарядами между участниками группы, которую было бы чрезвычайно трудно решить ввиду характера нынешних режимов региона и отношений между ними (достаточно вспомнить острые противоречия даже между странами НАТО по вопросам совместного контроля над ЯО в 60-е и 80-е годы прошлого века).

Ядерные возможности Саудовской Аравии представляют собой особый случай, поскольку Эр-Рияд, не имея практически никаких собственных научно-технических возможностей в этой области, может попытаться купить готовые ядерные боезаряды или достаточное количество оружейных ядерных материалов, а также специалистов для их сборки в боеприпасы и адаптации к носителям (имеются баллистические ракеты малой и промежуточной дальности). Помимо таких возможных поставщиков, как Пакистан и КНДР, могут быть привлечены частные компании во многих вполне «добропорядочных» странах — расширение международного ядерного «черного рынка» предоставляет в этом плане растущие возможности при наличии политического решения и финансовых средств.

Безусловно, в идеале ядерное нераспространение изрядно выиграло бы, если бы Израиль отказался от ЯО («модель ЮАР»), а Иран демонтировал бы технологии двойного назначения. Тогда на БСВ можно было бы создать новую зону, свободную от ядерного оружия или от оружия массового уничтожения в целом.

При этом отказа Израиля от ядерного оружия достичь гораздо труднее, для этого потребовались бы глубокие международные меры политического и военного характера, способные гарантировать его безопасность эффективнее, чем собственное ЯО. Среди таких условий стоит и разрешение ядерной проблемы Ирана, хотя это было бы обязательной, но далеко не достаточной мерой. Наряду с политическим урегулированием арабо-израильских конфликтов и заключением соглашений по сокращению сил общего назначения, мерам доверия и транспарентности только надежные гарантии безопасности Израиля извне, сопоставимые со взаимными обязательствами союзников по НАТО, могли бы позволить ставить вопрос об отказе Тель-Авива от своего ядерного оружия.

Пока такие решения не представляются реально достижимыми, во всяком случае, в обозримое время. Не внушает оптимизма в этом плане и опыт Европы, которая сравнительно далеко продвинулась в построении всеобщей безопасности, но не стала и не намеревается в будущем стать безъядерной зоной.

Что касается Ирана, то он, как считают авторы доклада, еще не перешел «красную черту», т. е. не принял окончательного решения в пользу создания ЯО . Пока внутриполитический консенсус в Тегеране сводится к сохранению «ядерного выбора» открытым, для чего, видимо развиваются проекты двойного назначения, хотя они официально обосновываются аргументами обеспечения независимости в развитии ядерной энер-ге тики (строительства полного топливного цикла), разрешенного по ДНЯО и стоящего под гарантиями МАГАТЭ.

Чтобы добиться от Ирана отказа от этих технологий (которыми располагают многие другие неядерные члены ДНЯО) в целях снятия озабоченности мирового со-обще с тва по поводу яде рн ого распространения на Ближний и Средний Восток, США, их западные союзники и Россия должны пойти на серьезные шаги навстречу экономическим и политическим интересам Ирана. При этом наибольшая коррекция политики требуется от США, поскольку Россия, Франция, Великобритания и Германия уже выступили с весьма заманчивыми для Тегерана предложениями.

В этом плане угрожающая позиция Вашингтона, отдающего приоритет угрозе силой, пока остается серьезной преградой на пути к пакету договоренностей с Ираном. Последний, видимо, не согласится на большие и необратимые практические уступки (как демонтаж ряда ядерных объектов) без присоединения США к этому пакету. Опыт Ирака показал, что даже твердая позиция Совета Безопасности ООН, России, ФРГ, Франции и других стран против американской военной акции в отсутствие доказательств запрещенной ядерной деятельности данной страны не может сдержать применение силы США. Без гарантий неприменения силы со стороны Вашингтона и ряда других шагов навстречу Тегерану последний не пойдет на радикальные варианты решения проблемы, которые удовлетворили бы США и мировое сообщество.

Пересмотр политики Вашингтона в отношении Ирана, решение иранской ядерной проблемы наряду с новым этапом израильско-палестинских переговоров могли бы при согласованном содействии других великих держав, ООН, Европейского союза, ОБСЕ, НАТО положить начало процессу стабилизации положения в регионе.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/