Ядерное распространение в Северо-Восточной Азии

Выводы

Общепризнано — и с этим мнением согласны авторы настоящего доклада, — что ключевым вопросом ядерного нераспространения в Северо-Восточной Азии является исход эпопеи с ядерной программой КНДР. Он определит на обозримый период как вероятность ядерного распространения применительно к Японии и Южной Корее, а через них — перспективы форсированного наращивания ядерных сил КНР, так и судьбу режима и механизмов ДНЯО в глобальном масштабе, степень опасности вооруженного конфликта в регионе, дальнейшего расползания ядерных и ракетных технологий по всему миру, возможность получения доступа к ядерному оружию со стороны международного терроризма.

Участники настоящего проекта полагают, что сейчас КНДР еще не имеет ядерного оружия в полном смысле слова: в качестве средства нанесения ядерного удара по другой стране и в качестве инструмента такой угрозы для стратегии сдерживания. Но нельзя исключать, что там есть несколько собранных ядерных взрывных устройств, в дееспособности которых у Пхеньяна нет уверенности без натурного испытания, которое не проводится из страха перед неудачей и возможной силовой реакцией США как на удачный, так и на неудачный эксперимент. Очевидно также, что КНДР сталкивается с большими техническими и экономическими трудностями в создании практически применимой в военном отношении ядерной боеголовки на плутониевой или урановой основе и в разработке ракетных носителей с дальностью более 3 тыс. км.

Судя по всему, пока политика Пхеньяна строится на блефе, и его ядерная программа, как и отношение к ДНЯО и системе гарантий МАГАТЭ, рассматривается там в качестве козырной карты для выторговывания меж ду н а род н о го признания , гарантий безоп асности, экономической помощи в целях продления существования тоталитарного политического режима и облегчения катастрофического экономического положения страны. В ином случае трудно объяснить «преждевременный» открытый выход Северной Кореи из ДНЯО в 2003 г., сделавший ее центром международной озабоченности, равно как и объявление об успешном создании ЯО в 2005 г., которое так и не подкреплено убедительными доказательствами наличия у КНДР ядерного оружия.

Таким образом, по мнению участников исследования, ядерная программа Северной Кореи еще не пересекла «рубеж необратимости», и проблема может быть урегулирована политическим путем.

Впрочем, в порядке оговорки авторы доклада признают, что оценка мотивов действий столь замкнутого тоталитарного режима может быть лишь условной и за пределами логических построений могут остаться какие-то иррациональные мотивы и факторы политики высшего северокорейского руководства. Тем не менее если Пхеньян действительно боится неспровоцированного американского военного нападения и стремится к ядерному статусу из престижных соображений внутреннего и внешнего порядка, то его демонстративный разрыв с ДНЯО и заявка на ядерный статус должны были бы как можно скорее подкрепиться созданием хотя бы небольших ракетно-ядерных сил сдерживания. В ином случае именно такая политика более всего провоцирует США на военные действия, от которых она по идее призвана защитить КНДР, и было бы слишком рискованно бесконечно рассчитывать на сдерживающие факторы в виде положения Соединенных Штатов в Ираке, обострения их отношений с Ираном, оппозиции военной акции со стороны КНР, России, Южной Кореи и Японии.

Вместе с тем продолжение военной ядерной программы КНДР в отсутствие контроля и гарантий МАГАТЭ рано или поздно, а возможно, уже в ближайшие годы способно увенчаться созданием ядерного оружия и ограниченного количества ядерных средств на баллистических носителях оперативно-тактической и средней дальности. Помимо перечисленных угроз для международной безопасности это способно привести к непредсказуемым последствиям, если совпадет с крахом режима и полной дестабилизацией социально-политического положения на полуострове.

В этом свете шестисторонние переговоры представляют пер востепенную возможн ост ь предо т врат ить кризис и достичь политического урегулирования проблемы. По мнению авторов доклада, для этого настоятельно требуется резкое повышение их эффективности и темпов продвижения к соглашению. Прежде всего, стоит задача выработки единой стратегии, приоритетов и тактики пятерки, которых сейчас нет. Далее необходимо оптимально сформировать пакет соглашений по разным пунктам повестки дня и расширить ее для охвата более масштабных проблем безопасности региона и исключения саботажа со стороны Пхеньяна. Наконец, ввиду огромной неопределенности относительно мотивов и целей политики КНДР «пятерке» следует самостоятельно сформировать пакет соглашений как основу договоренности и использовать все меры для обеспечения принятия их Северной Кореей. Разумеется, этот пакет должен быть приемлемым также и для нее с соблюдением обязательного условия прекращения военной ядерной программы.

То, что гарантии безопасности, политический диалог и экономическая помощь в краткосрочной перспективе повысят престиж и статус тоталитарного северокорейского режима вне и внутри страны, продлят его сущест -вование, едва ли должно смущать Запад и российских демократов. В среднесрочной перспективе вовлечение КНДР в экономику и политику региона будет способствовать большей открытости страны, рыночным реформам, политическому разрыхлению и размыванию жесткой тоталитарной системы. Это создаст почву для последующего постепенного объединения КНДР и Южной Кореи на основе экономики и политической структуры последней, уменьшит вероятность обвальных процессов и резкой социально-политической и военной дестабилизации положения на полуострове.

В общих чертах такой «пакет» соглашений и взаимных уступок может состоять из следующих основных элементов:

•  предоставление в рамках шестисторонних переговоров негативных гарантий безопасности со стороны США и других великих держав обоим корейским государствам, заключение мирного договора взамен Согла-шения о перемирии 1953 г.;

•  возобновление проекта КЕДО с участием России и КНР, экономическая (в том числе топливная) помощь КНДР и ее вовлечение в международные экономические проекты (трубопроводы, железная дорога и пр.).

В обмен на эти предложения КНДР должна вернуться в ДНЯО и безоговорочно присоединиться к Дополнительному протоколу 1997 г., а также к ДВЗЯИ, РКРТ, Договору о запрещении производства расщепляющихся материалов для военных целей, всем режимам экспортного контроля. КНДР должна согласиться на контролируемую ликвидацию всех элементов военной ядерной программы, демонтаж ее ядерных объектов помимо АЭС по проекту КЕДО (прежде всего реакторов-наработчиков плутония, предприятий по обогащению урана и выделению плутония из ОЯТ), ликвидацию оружейных ядерных материалов (и боеприпасов, если таковые к тому моменту будут уже собраны). Топливо для АЭС на легководных реакторах странам Группы ядерных поставщиков следует поставлять Северной Корее по минимальной стоимости мирового рынка.

Ракетная программа КНДР должна ограничиться рамками РКРТ, остальные элементы программы должны ликвидироваться под международным контролем с использованием опыта Договора о ракетах средней и малой дальности. Запуски корейских спутников гражданского назначения можно осуществлять носителями великих держав по минимальному тарифу.

В качестве одного из направлений и этапов урегулирования можно согласовать меры сокращения вооруженных сил и вооружений в зоне вдоль линии разъединения, частично используя опыт Договора об обычных вооружениях в Европе и договора по сокращению войск и вооружений в зоне границы КНР и республик бывшего СССР. Стороны этой договоренности плюс Узбекистан впоследствии образовали Шанхайскую организацию сотрудничества, что тоже могло бы послужить моделью для шести участников переговоров по корейской ядерной проблеме.

Такой комплекс соглашений скорее всего снимет вопрос «ядерного выбора» Японии и Южной Кореи в среднесрочном плане. По мнению авторов доклада, нынешняя ядерная программа Японии не вполне укладывается в чисто мирное русло, несмотря на доверие к ней со стороны МАГАТЭ и безупречное практическое поведение Токио в развитии ядерной энергетики и соблюдении ДНЯО и всех его механизмов и режимов. Не делая ничего запретного, Япония упорно отстаивает дорогостоящую программу воспроизводства плутония и создания замкнутого топливного цикла, не вполне соответствующую прогнозируемым потребностям мирной ядерной энергетики, а также хранит у себя более 1 т плутония, выделенного из ОЯТ, которого достаточно для производства порядка сотни ядерных боеприпасов. Складывается впечатление, что Токио придает все большее значение сохранению возможности военного «ядерного выбора» в зависимости от ситуации с нераспространением в регионе и в мире, будущей внешней и военной политики КНР, а также эволюции японск их отношений в области безопасности с США.

Полномасштабное обретение КНДР ядерного статуса может стать главным стимулом для крутого поворота ядерной политики Японии. Также к этому способна подтолкнуть военная акция КНР против Тайваня, особенно если США пассивно на это отреагируют, будучи завязанными в кризисах на Ближнем и Среднем Востоке. Наконец, такой выбор Япония может сделать в результате вооруженного кризиса на Корейском полуострове, вызванного коллапсом правящего на Севере режима или непредсказуемыми последствиями военной акции США.

Безусловно, дипломатическое урегулирование ядерной проблемы КНДР и сопутствующих вопросов помимо их важности как таковых является ключом к ближ-не- и среднесрочному сохранению мирной направленности ядерной программы Японии. Гарантировать его на постоянной основе может подключение КНР к ограничениям стратегических ядерных вооружений, например, в трехстороннем формате вместе с Россией и США (некоторые варианты такого ограничения изложены в первом докладе настоящего проекта «Ядерное сдерживание и нераспространение»).

Китайская политика в области ядерного и ракетного нераспространения в регионе и в глобальном масштабе претерпевает в последние годы положительные перемены. Китай постепенно отходит от пропагандистской риторики и становится все более активным участником механизмов и режимов ДНЯО и других структур нераспространения. Также заслуживает высокой оценки ведущая и конструктивная роль КНР на шестисторонних переговорах по Северной Корее.

В то же время не может не вызывать озабоченность масштабное наращивание боеспособности и технической оснащенности китайских вооруженных сил, которое невозможно объяснить ростом каких-либо угроз безопасности КНР с севера, востока, юга или запада. Напротив, военные потенциалы окружающих Китай стран и в примыкающих к нему зонах имеют в последнее десятилетие устойчивую тенденцию к сокращению. Не меньшую озабоченность создает ракетно-ядерная программа КНР, которая практически полностью засекречена, но опирается на расширяющуюся базу военно-технических разработок и испытаний, объективно формирующую (наряду с растущими финансовыми возможностями) стартовую площадку для возможного форсированного наращивания ракетно-ядерных сил страны (подробнее об этом тоже сказано в первом докладе настоящего проекта). Страны региона все чаще задаются вопросом: куда может быть в будущем обращена эта растущая мощь сил общего назначения под прикрытием крупного потенциала ядерного сдерживания: против Тайваня, России, Японии, аме риканского военного присутствия или на нефтеносный шельф южных морей?

Предсказуемость и стабильность военно-политической ситуации в регионе может быть обеспечена помимо подключения КНР к ограничению стратегических вооружений США — России также расширением мер ограничения сил общего назначения (в дополнению к имеющемуся договору о таких мерах в зоне границы КНР с Россией и странами Центральной Азии), развитием мер доверия, транспарентности и военного сотрудничества государств региона.

В более широком аспекте этому могли бы способствовать шаги по укреплению безопасности в региональном масштабе. В этом плане шестисторонние переговоры следует превратить в постоянно действующий форум обсуждения и решения проблем Северо-Восточной Азии: укрепления региональных механизмов и режимов ядерного и ракетного нераспространения и экспортного контроля, мероприятий ИБОР, борьбы с терроризмом, незаконной миграцией, новой «работорговлей», браконьерством, пиратством, торговлей наркотиками, контрабандой (в том числе оружия), трансграничной организованной преступностью и других современных вопросов безопасности.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/