Ядерное распространение в Северо-Восточной Азии

Глава 2.
Политика Китая в Северо-Восточной Азии в контексте проблем ядерной безопасности

Китай — Тайвань

Тайваньский фактор имеет решающее значение для политической стабильности в Китае и СВА в целом. Китайское руководство ни при каких условиях не согласится с независимостью Тайваня и будет противодействовать провозглашению им независимости всеми средствами, в том числе используя военные угрозы или даже применение силы.

Острота тайваньского вопроса в том, что проблема Тайваня является наиболее опасным и реальным детонатором, способным вызвать глубокий внутренний кризис в самом Китае. Схема кризиса очевидна: провозглашение Тайванем независимости — война — международные санкции против Китая — кризис экспортного производства, отток иностранного капитала — инфляция, товарно-сырьевые дефициты — сокращение ВВП — социальный взрыв — кризис внутри Коммунистической партии Китая (КПК) и т. д. Проблема Тайваня превращается, таким образом, в проблему внутриполитической и экономической стратегии КПК и даже в проблему выживания КПК как правящей партии.

Уже сейчас, до применения силы, тайваньский фактор подталкивает наращивание Китаем вооружений. Китайское военное руководство, понимая, что КНР не обладает высокоточным оружием для ведения «дистанционной войны» против Тайваня и на примере Ирака видя, что война после победоносных точечных ударов только начинается, делает ставку на укрепление традиционных вооружений. Возрождаются лозунги «народной войны» применительно к Тайваню. При этом в военно-техническом плане Китай в принципе может создать группировку, способную разгромить тайваньские вооруженные силы. Однако форсирование Тайваньского пролива ставит задачу организации операции, сравнимой с вторжением союзников в Нормандию в 1944 г., притом что КНР не имеет превосходства на море и в воздухе и вероятность прямого вооруженного столкновения с ВМС и ВВС США была бы весьма высока. Помимо всего прочего такая стратегия идет прямо вразрез с другими, глобальными планами превращения Китая в мировую сверхдержаву, в том числе на основе с оздания современнейших видов вооружений.

Во внутриполитическом плане «тайваньский детонатор» способен обострить отношения между партией и армией. Одна часть высшего китайского руководства, опирающаяся на традиционные армейские элиты, может использовать тайваньский вопрос для давления на своих оппонентов из числа новых китайских руководителей. Поскольку идея воссоединения Тайваня является «священной коровой» для всех китайских лидеров, новому руководству при определенном дестабилизирующем варианте раз вития внутрипартийной ситуа ции придется чем-то отвечать или поступаться в ответ на критику за медлительность в «объединении родины».

Нагнетание ситуации вокруг Тайваня используется старой китайской политической элитой и в целях сохранения своих традиционных связей с генералитетом, который в последнее время обнаруживает — по мере естественного уменьшения политического веса Цзянь Цзэминя — стремление поддержать новых китайских лидеров.

Обратная взаимосвязь потенциальных кризисов в Китае и провозглашения тайваньской независимости состоит в том, что обострение социальной ситуации в КНР или ухудшение ситуации экономической будет способствовать распространению настроений в пользу независимости на Тайване. В качестве следующего действия это вызовет дальнейшее ужесточение позиции Пекина и его давление на Тайвань. Возможно, имеет место и сознательное нагнетание ситуации вокруг Тайваня, чтобы по классической схеме отвлечь население от внутренних проблем.

Логика поведения Китая по тайваньской проблеме принимает следующий вид. Нынешнее китайское руководство не может допустить независимости Тайваня — в противном случае оно потеряет политическую легитимность, подвергнется резким нападкам противников из консервативного крыла и рискует потерять власть. Хотя Китай в военно-техническом плане способен одержать победу в войне с Тайванем, он понимает тяжелейшие последствия военных действий, которые через утрату достижений последних десятилетий реформ и открытости опять же ведут к потере нынешними лидерами политической власти.

Объективно выходом для китайского руководства является максимально возможное продление статус-кво и поддержка тех политических сил на Тайване (прежде всего Гоминдана), которые выступают за сохранение существующего положения и обещают не поднимать вопрос о независимости в течение ближайших 50 лет. Однако для эффективного проведения политики сохранения статус-кво Пекину необходимы весомые факторы сдерживания, главным из которых — раз речь идет о возможности военных акций — выступает ядерное оружие.

Перспектива включения Тайваня в американскую систему противоракетной обороны и развивающееся военное сотрудничество США и Тайваня являются дополнительным аргументом в глазах Пекина в пользу наращивания потенциала сдерживания, в том числе за счет усиления его ракетно-ядерного компонента.

Китай, провозглашая задачу стать единым государством к середине XXI в., считает себя «великой державой» и сформулировал принцип «параллелизма», имея в виду американские действия «по защите своих национальных интересов» в Югославии, Афганистане и Ираке и российские действия в Чечне. Исходя из этого, он может в принципе применить военную силу против Тайваня. При этом чем значительнее будет международный вес Китая и чем больше будет его потенциал ядерного сдерживания, тем весомее будут выглядеть, по мнению китайских «ястребов», ссылки на «параллелизм» по аналогии с силовыми действиями других ядерных держав.

Именно это обстоятельство создает крупнейшую дилемму и интригу для мирового сообщества: как реагировать, если Ки тай применит военную силу против Тайваня ?

Ответ, вероятно, в том, что необходимо исключить развитие ситуации по военному варианту. Следует учитывать то обстоятельство, что Китай в своих схемах объединения с Тайванем уже пошел на максимальные уступки, обещая сохранить не только нынешнюю экономическую и политическую систему Тайваня, но даже его вооруженные силы. Мировому сообществу важно недвусмысленно и гласно отстаивать тезис о неприемлемости военного сценария объединения, чтобы не поддерживать среди части китайского руководства иллюзий относительно того, что военный вариант может как-то сойти ему с рук. Это относится и к сценарию ограниченного ракетного (неядерного) удара со стороны Китая, который Пекин гипотетически мог бы оправдывать американскими действиями в Ираке, Афганистане или российскими в Чечне. Но, с другой стороны, ни в коем случае нельзя внушать Тайваню иллюзий, что провозглашение им независимости будет с пониманием принято мировым сообществом.

Несмотря на то что Китай выступает против интернационализации тайваньской проблемы, мировому сообществу она как раз выгодна, так как работала бы на сохранение статус-кво, т. е., с одной стороны, обеспечивала бы гарантии безопасности Тайваня, а с другой — гарантировала, что Тайвань не пойдет на одностороннее провозглашение независимости.

Внешняя сторона дела заключается в том, что главным игроком в тайваньском вопросе выступают США, и именно от позиции Вашингтона зависит развитие ситуации. В этой связи необходимо сохранение Соединенными Штатами нынешнего подхода, т. е. продолжения политики «одного Китая» и неприемлемости военного сценария объединения.

Внутренний аспект проблемы состоит в том, что тайваньский вопрос является козырем во внутрипартийной борьбе в КПК. При этом ссылки делаются на «политическое завещание» Дэн Сяопина о необходимости воссоединения до середины нынешнего столетия. В краткосрочной и среднесрочной перспективе пересмотр наследия Дэна невозможен — пойди на это одна группировка или политическая элита, это тут же будет использовано оппонентами. В долгосрочной перспективе такое возможно только тогда и в том случае, когда четкие и прозрачные демократические правовые процедуры станут основой внутриполитической стабильности и заменят авторитет Дэн Сяопина, который до сих пор играет роль подобного рода политического стабилизатора.

Вариантом интернационализации тайваньской проблемы мог бы стать полномасштабный диалог «Большой восьмерки» и Китая, что позволило бы в обмен на изменение позиции Пекина по интернационализации тайваньской проблемы предложить ему экономические и стратегические дивиденды включая перспективу постоянного членства и превращения форума в «Девятку».

России, как и другим мировым державам, следует серьезно относиться к угрозе военного конфликта между Китаем и Тайванем и не успокаивать себя соображениями общего порядка, что никто (имеется в виду Китай) не будет убивать «курицу (Тайвань. — Авт. ), которая несет золотые яйца».

В свете политики Китая по отношению к Северо-Восточной Азии наиболее важным фактором, непосредственно работающим на наращивание Китаем ядерного потенциала, является тайваньская проблема. Фактор усиливающегося глобального соперничества с Японией оказывает косвенное воздействие на ядерную стратегию КНР. Проблема же Северной Кореи, которая имеет огромное политическое значение для Пекина до тех пор, пока развитие в Корее не пошло по военному сценарию, не влияет на ядерную стратегию и программы вооружений КНР. Вместе с тем она открывает возможности для более активного взаимодействия других ядерных держав с Пекином по всему диапазону проблем нераспространения ядерного оружия.

Если посмотреть на проблему с китайской точки зрения, складывается новая ситуация в области контроля за распространением ядерного оружия. Обусловлена она тем обстоятельством, что Китай, условно говоря, все более готов играть на стороне Запада и России и становится более открыт к обсуждению новых правил игры в области нераспространения. Это еще не значит, что Пекин готов согласиться со всем, что ему предложат, и не будет выступать со своим видением проблемы. Китай будет бороться и за реализацию собственных интересов в этой сфере, в частности за признание его со стороны США и России если не сопоставимой с ними, то весомой и заслуживающей д иало го во го от ношения гло ба льн о й ядерной силой. Китай готов торговаться по вопросу его подключения к ИБОР, требуя взамен на свое участие права реально влиять на решения по применению силы против стран и группировок — распространителей.

Новое китайское руководство готово в принципе участвовать в международных мерах принуждения «плохих стран». Примером тому может служить последняя декларация Путина и Ху Цзиньтао (октябрь 2004 г.), в которой Китай впервые в своей международной практике акцентировал не принципы «суверенитета и невмешательства», а применение мер принуждения в международных делах — конечно, с санкции ООН.

Это позволяет взглянуть на проблемы нераспространения в контексте подключения к их решению Китая, развития взаимодействия в данной сфере в более широком контексте, охватывающем как военно-стратегические, так и политические, правовые и экономические аспекты проблематики.

¹ Ядерное сдерживание и нераспространение / Под ред. А. Арбатова и В. Дворкина; Моск. Центр Карнеги. — М., 2005.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/