Ядерное распространение в Северо-Восточной Азии

Глава 1.
Северокорейский «ядерный вопрос»

Шестисторонние переговоры: интересы сторон

Северокорейская ситуация является нетипичной, и к ней не применимы ни «южноафриканский», ни «иракский», ни «ливийский» варианты прекращения военной ядерной программы. При сохранении утвердившихся в рамках шестистороннего дипломатического процесса подходов сторон ядерный вопрос Северной Кореи не имеет договорно-правового разрешения, поскольку противоборствующие стороны действуют по несовместимой политической логике. Хуже того, расхождения между странами «пятерки» нередко больше, чем между ними и КНДР.

В частности, США (и наиболее близкая им по переговорной линии Япония) исходят из того, что у КНДР есть ядерное оружие, которое Пхеньян рассматривает в качестве фактора военного сдерживания. Вашингтон стремится вынудить Северную Корею отказаться от ЯО (если оно уже есть) и демонтировать всю имеющуюся там ядерную научно-промышленную инфраструктуру. Ради этой цели США готовы при неудаче переговоров применить силу, о чем постоянно напоминают параллельно с дипломатией, чтобы сделать Пхеньян более сговорчивым.

Со своей стороны, КНДР мыслит и действует совершенно в иной плоскости. Как бы ни относиться к северокорейскому режиму (представляющему собой, несомненно, самую одиозную, милитаризованную, бесчеловечную и репрессивную диктатуру современности), какой бы опасной ни признавать его ядерную программу, — позиция Пхеньяна по ДНЯО и связанным с ним вопросам не лишена своей, пусть и весьма своеобразной логики.

Соглашение («Рамочная договоренность») 1994 г. между США и КНДР, как предполагалось, должно было остановить выход КНДР из ДНЯО (которым она пригрозила под формальным предлогом разногласий вокруг охвата инспекций МАГАТЭ), а также заместить корейские реакторы-наработчики плутония более безопасными в этом плане легководными ректорами. В этом проекте были задействованы также Япония и Южная Корея.

До того момента в соответствии с членством в ДНЯО Северная Корея должна была поставить все свои ядерные материалы и мирную ядерную деятельность под гарантии МАГАТЭ, о чем и подписала с агентством соответствующее соглашение (о применении гарантий в связи с ДНЯО). Однако «Рамочная договоренность» 1994 г. закрепила тот факт, что до завершения строительства комплекса на легководных реакторах с помощью США гарантии МАГАТЭ будут действовать частично, а не в полном объеме: «До заключения контракта на поставку продолжатся инспекции, которые требуются МАГАТЭ для непрерывности действия гарантий, в отношении объектов, не подлежащих замораживанию». И лишь после завершения строительства комплекса на легководных реакторах «КНДР обеспечит полное выполнение ее соглашений с МАГАТЭ»¹².

Эти положения можно интерпретировать как поставившие двустороннее соглашение КНДР с США выше ее обязательств по ДНЯО, в соответствии с которыми в Северной Корее должны были бы применяться полноохватные гарантии МАГАТЭ на всех объектах включая замороженные (INFCIRC/403).

Когда в 2002 г. обнаружилось, что КНДР имеет также программу обогащения урана, о которой не было заявлено в МАГАТЭ, США, Япония и Южная Корея отказались выполнить свои обязательства по строительству легководных реакторов и замещающим поставкам мазута для корейских тепловых электростанций. Тогда Пхеньян отверг свою часть договоренности: запретил дальнейшие инспекции МАГАТЭ, разморозил реакто-ры-наработчики плутония и другие объекты ядерного комплекса, с уведомлением за три месяца вышел из ДНЯО (согласно ст. X) ¹³ и прозрачно намекнул на обретение им ядерного оружия. Непосредственным поводом для такого шага стали причисление КНДР к «оси зла» наряду с Ираком и Ираном в официальных заявлениях Вашингтона и угроза силой в отношении названных стран, подготовка к ее прямому применению против Ирака в начале 2003 г. Выход США из Договора по противоракетной обороне (ПРО) менее чем годом раньше, а до этого отказ от ратификации Договора по всеобъемлющему запрещению ядерных испытаний (ДВЗЯИ) создали удобный прецедент, позволивший исключить единый фронт негодования, давления и санкций международного сообщества и ООН на Пхеньян в связи с его денонсацией ДНЯО.

Как полагают авторы доклада, в настоящее время КНДР преимущественно использует свою ядерную программу и выход из ДНЯО как инструмент политического блефа и шантажа. В то же время исключительно важно, что это не исключает в конечном счете действительного создания там ЯО, если нынешний корейский блеф не даст плодов в виде размена ядерной программы на уступки США и других стран.

Однако пока главная цель Пхеньяна — вовлечь США в диалог и получить от него максимальные политические и экономические дивиденды. При этом Пхеньян считает, что именно военная ядерная программа является тем «товаром», за который Вашингтон готов заплатить максимальную цену. Что касается реальных инструментов военного сдерживания, то здесь КНДР полагается, во-первых, на обычные вооружения (прежде всего с т в ольную арти ллерию, массиро ванно развернутую вблизи линии разделения) и ракеты средней дальности, способные в обычном снаряжении нанести ущерб Южной Корее и американским вооруженным силам на ее территории. Во-вторых, ставка делается на диверсионные группы, нацеленные на ядерные, химические и другие опасные объекты в Южной Корее.

По-видимому, Пхеньян вполне удовлетворен нынешним ходом дел. Он не достиг главной цели — полномасштабных гарантий безопасности со стороны США и большой экономической помощи. Одн ако достигается ряд тактических целей. Переговорный процесс в значи тельно й мере га рантирует безопасность Северной Кореи. Кроме того, за сам факт участия в переговорах КНДР получает экономическую помощь от Китая и между на родных организаций, пусть и дозированную. А Южная Корея вкладывает сотни миллионов долларов в сотрудничество с КНДР и в условиях нераз-решенности ядерного вопроса, боясь, что он перерастет в ядерный кризис.

Отсюда следует вывод: Пхеньян не склонен искать компромисса, поскольку сам по себе переговорный процесс уже позволяет ему реализовывать свои интересы, но будет стараться использовать любое встречное движение к нему со стороны США для наращивания в ответ давления в целях решения главной задачи — обеспечения политической и экономической выживаемости режима. Видимо, именно эта тактика объясняет заявление КНДР в феврале 2005 г. об успешном создании там ядерного оружия и выходе из шестисторонних переговоров. Не проведя испытания и не предоставив других доказательств обладания ЯО, Пхеньян повысил ставки своей игры, чтобы привлечь к себе начавшее ослабевать под действием переговоров международное внимание и повысить «продажную цену» своей программы.

Помимо технических деталей (как признание со стороны КНДР урановой программы) ввиду совершенно разных, практически противоположных целей США и КНДР никакая договоренность невозможна без преодоления главного противоречия. С одной стороны, политика «выкупа» ядерной программы у КНДР по модели соглашения 1994 г. может дать лишь временный результат, поскольку в очередной раз ¹⁴ предоставит Пхеньяну повод считать дипломатию блефа и шантажа эффективной, обеспечит ему хотя бы на какое-то время политические и экономические плоды — но не даст гарантий от повторения кризиса в будущем в виде возобновления военной северокорейской ядерной программы. Вероятно, в таком соглашении как раз и видит цель переговоров правящий режим.

С другой стороны, Пхеньян едва ли устроит, если политическое решение будет включать не «замораживание», как в 1994 г., а ликвидацию всех объектов ядерной инфраструктуры (за исключением, возможно, легководного энергетического комплекса с ввозимым ядерным топливом и вывозимым ОЯТ) плюс возврат КНДР в ДНЯО, ратификацию и выполнение Дополнительного протокола МАГАТЭ от 1997 г. (о всеобъемлющих проверках отсутствия незаявленной ядерной деятельности). Тогда уступки Северной Кореи будут практически необратимы, а экономическая помощь и обязательства в сфере безопасности извне могут быть отменены, скажем, при смене администрации в США и по другим мотивам: нарушение прав человека, отсутствие демократии, помощь терроризму и пр.

Что касается Южной Кореи, КНР и России, то они рассматривают переговоры в первую очередь как способ предотвратить силовую акцию США против КНДР, которая чревата непредсказуемыми последствиями военного, социального, экологического и политического порядка и может втянуть в кризис три ангажированные ядерные державы. Иными словами, их первоочередная цель не только и не столько снять ядерную проблему Северной Кореи, как бы серьезно они к ней ни относились, сколько сдержать США от применения «иракской модели».

Непосредственно перед иракской кампанией и сразу после блестящ его заве ршения военной фазы операции в Ираке такая угроза выглядела как очень вероятная. По мере увязания США в партизанско- те рр о рис тиче-ской войне в Ираке их новая силовая акция против КНДР, как и против Ирана стала представляться менее реальной. Но после победы президента Буша на выборах в ноябре 2004 г. и эскалации его силовой риторики, в частности в адрес Ирана, война на Корейском полуострове опять начала казаться более вероятной как следующий шаг после возможного удара по Ирану — в качестве попытки силовым путем решить все вопросы ядерного распространения до истечения второго срока пр езидентства Буша и на фоне безысходн ости ирак-с кой операции ^{1 5}.

Авторы настоящего доклада считают, что в долгосрочном плане выход из кризиса надо искать в друго м измерении — в постепенной трансформации режима и создании ново го полит и ч еского климата на Корейско м п ол уострове, ко торый обеспечил бы стратегию вовлечения Северной Кореи в экономику и политику региона. Иными словами, схема видится не в том, чтобы сначала добиться полного и око н ч ател ьного ядерного раз оружени я Северной Кореи , а затем решить полит и ч е-ские проблемы, оставшиеся со времен Корейской войны. Моделью должно быть параллельное движение по дв ум направлениям: во-первых, продолж ать давле ние на КНДР по ядерному вопросу, в том числе имея в виду возвращение страны в ДНЯО и под гарантии МАГАТЭ, при соединение к Дополните льному прот окол у МА ГАТЭ от 1997 г., замораживание и последующий демонтаж ядерной инфраструктуры двойного назначения, ликвидацию оружейных материалов и взрывных устройств или их компонентов (если они есть). В обмен на это могут быть возобновлены строительство легков одных реакторов и замещающие поставки топлива до их ввода в строй.

Во-вторых, речь идет о мерах оздоровления полити-ч ес кой обстановки на Корейском полуострове и о пол итике трансфор мации северокоре й ско го р ежима в направлении большей открытости страны, развития связей с Южной Кореей и другими странами, проведения рыночных экономических реформ, постепенного смягчения тоталитарного режима ¹⁶. На этом пути я дерный вопрос будет решен стратегически и окончательно, дополнив тактические меры его технического решения .

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/