Ядерное противостояние в Южной Азии

Глава 3.
Ядерная программа и доктрина Пакистана

Пакистан, как и Индия, приступил к развитию своей ядерной программы с гражданской составляющей, начало которой относится к середине 1950-х годов, когда в стране была создана Комиссия по атомной энергетике. В 1965 г. в Пакистане стал работать небольшой исследовательский реактор, топливо для которого поставляли США, само предприятие было поставлено под гарантии МАГАТЭ. В 1972 г. в Карачи был осуществлен пуск первой АЭС «Канупп» с одним реактором мощностью 125 МВт, построенным Канадой. Вначале эта АЭС работала на канадском и американском ядерном топливе, затем стало использоваться топливо пакистанского производства. С помощью Китая в начале ХХI в. вступила в строй станция «Часнупп» в Чашме (близ Равалпинди). Она имела один энергетический реактор мощностью 300 МВт. На обе эти станции распространяются гарантии МАГАТЭ.

Помимо энергетических было построено несколько исследовательских реакторов. Велась добыча урановой руды, производился урановый концентрат (на это производство гарантии МАГАТЭ не распространялись). Были созданы установки по производству тяжелой воды, используемой для реакторов на природном уране, нарабатывающих повышенное количество плутония (на них также не распространялись гарантии МАГАТЭ). В ходе развития гражданской ядерной программы в стране была создана научно-техническая база и прочие условия для перехода к военной программе.

Этот переход начался в Пакистане в середине 1970-х годов после поражения в войне с Индией 1971 г., которое было усугублено испытанием индийского ядерного устройства в 1974 г.¹ По мысли пакистанских руководителей, во-первых, реализация ядерной программы должна была сократить возросший дисбаланс с Индией по обычным вооружениям, который образовался в результате военного поражения Пакистана и потери им восточной части страны (ныне — Бангладеш).

Во-вторых, Индия отвергала практически любые инициативы Пакистана, направленные на предотвращение ядерной гонки в регионе, в том числе такие, как создание в Южной Азии зоны, свободной от ядерного оружия, принятие совместной декларации об отказе от приобретения или производства ядерного оружия, осуществление двусторонней инспекции всех ядерных объектов на взаимной основе и принятие полномасштабных гарантий МАГАТЭ над всеми ядерными объектами обеих стран. Пакистан был готов присоединиться одновременно с Индией к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерного государства и предлагал заключить двусторонний договор о запрещении испытаний ядерного оружия. Все эти вопросы Пакистан был готов обсудить на двусторонних индийско-пакистанских переговорах, а также соглашался на участие в них США, СССР и Китая.

Выдвигая эти и другие предложения аналогичного содержания, Пакистан преследовал отнюдь не только политические или пропагандистские цели, но и пытался удержать Индию от превращения в ядерную державу, прекрасно понимая, что в противном случае ему придется пойти вслед за ней по этому сложному, чрезвычайно дорогостоящему и опасному пути. Готов ли он был при этом смириться с индийским превосходством в силах общего назначения, реально используемых для достижения военных и политических целей, как показала война 1971 г., остается открытым вопросом. Когда Пакистан все-таки встал на эту стезю, то, как и Индия, начал прикрывать свои действия критикой ДНЯО. В дальнейшем Пакистан полностью следовал в «ядерной колее» за Индией, стараясь повторять все ее действия и реакции на внешние раздражители. Даже ответ Пакистана на индийские ядерные испытания в мае 1998 г. был симметричным — как и Индия (с учетом испытания, проведенного в 1974 г.), он взорвал в течение двух дней шесть зарядов, в том числе один — с редней мощности (36 кт), другой — пониженной (12 кт) и четыре малой мощности (около 1 кт) ².

В-третьих, наряду с «индийским фактором» важной дополнительной причиной начала военной ядерной программы Пакистана явилось его стремление укрепить свои позиции в мусульманском мире, став в нем первым обладателем ядерного оружия, и получить в этой связи от исламских государств необходимую политическую поддержку и экономическую помощь. Тезис об «исламской бомбе», которая рассматривалась как нечто принадлежащее всей умме (всемирной общине мусульман), активно использовался Пакистаном в пропагандистских целях ³, а также как способ получения «исламских» финансовых средств на государственном и частном уровнях.

За создание собственного «ядерного арсенала» выступило подавляющее большинство пакистанского общества, которое связывало с этим укрепление национальной независимости и обороноспособности страны, усиление позиций в противостоянии с Индией. Интересно, что возражения все-таки высказывала часть интеллигенции, которая опасалась в итоге создания ОМУ ухудшения внешнеполитического положения Пакистана, роста внутри страны милитаризма и шовинизма ⁴. Определенные круги бизнесменов также усматривали опасность того, что гигантские расходы на новое оружие подорвут экономику страны и нанесут ущерб их собственной деятельности. Немногочисленные активисты антиядерного движения утверждали, что строительство атомных объектов происходит в сейсмически активных районах. Критические настроения существовали даже среди части офицерского корпуса, которая опасалась сокращения средств на развитие сил общего назначения в условиях общей ограниченности финансовых и материальных ресурсов ⁵.

Важную роль в создании ракетно-ядерного потенциала страны сыграл физик-ядерщик Абдул Кадир Хан, ряд лет проработавший в странах Западной Европы и вернувшийся в Пакистан в конце 1974 г., привезя с собой секретную техническую документацию по технологии обогащения урана.

Первоначально вся работа шла под эгидой Комиссии по атомной энергетике, в рамках которой действовал Комплекс предприятий национальной обороны (КПНО). Затем А. К. Хан и его сотрудники были выделены в самостоятельную организацию, главной задачей которой было проведение программы по обогащению урана. В короткие сроки был создан комплекс ядерных предприятий в Каху-те (недалеко от Исламабада). К 1987 г. было наработано достаточно оружейного урана для ядерного заряда и все было готово для проведения ядерных испытаний ⁶. После того, как были достигнуты определенные успехи в решении задачи создания ядерных зарядов, в обоих центрах — Кахуте и КПНО — занялись созданием средств их доставки. В Кахуте разрабатывались жидкостные ракеты, в КПНО — твердотопливные. Создание ракет средней дальности («Гхори» и «Шахин» различных модификаций), способных доставлять ядерные заряды на расстояние от нескольких сотен до полутора тысяч километров, можно рассматривать как успех пакистанских уч еных и инженеров. Однако следует учитывать и тот факт, что в его основе лежала значительная помощь со стороны КНР и КНДР.

При слабой базе ядерной энергетики и ракетной технологии Пакистана объединение всех занятых выполнением военной программы предприятий в две крупные группы, находившиеся в острой конкуренции, способствовало решению основных задач в достаточно сжатые сроки. В 2001 г. было решено объединить усилия бывших конкурентов и все работы проводить под руководством Ядерного оборонительного комплекса. В процессе перевода Пакистаном гражданской ядерной энергетики на военные рельсы были созданы такие крупные объекты, как уранообогатительные предприятия в Сихале, Горла (оба — в районе Исламабада). Но есть и предприятия по выделению плутония из отработанного ядерного топлива (ОЯТ) в Хушабе, Чашме и Равалпинди. Естественно, практически на все ядерные объекты Пакистана (всего около 20), задействованные в военной ядерной программе, не распространяются гарантии МАГАТЭ.

В настоящее время Пакистан создает ядерные боезаряды на основе высокообогащенного урана. Однако поскольку ядерные боезаряды на основе оружейного плутония эффективнее, хотя и сложнее, в середине 1990-х годов Пакистан осуществил в Хушабе пуск сравнительно мощного тяжеловодного реактора, который используется в качестве реактора-наработчика плутония в дополнение к имеющимся мощностям по регенерации плутония из ОЯТ других станций ⁷.

Ракетно-ядерный комплекс Пакистана — это большая сеть промышленных предприятий, НИИ и лабораторий, учебных центров и пр., на которых работают около 10 тыс. специалистов. В отличие от Индии, где подобные предприятия размещены по всей территории, в Пакистане они расположены в северной части страны, в непосредственной близости от Индии, Афганистана и Кашмира, недалеко от Таджикистана и Китая. Внутри страны эти предприятия группируются вокруг крупных городов. В той или иной степени с ракетно-ядерным производством связано около 50 частных компаний ⁸.

Пакистан создавал ракетно-ядерное оружие за счет тяжелого напряжения внутренних ресурсов, сокращения многих других расходов. Китай оказал ему большую помощь в создании и развитии ядерной энергетики, а также средств доставки ЯО, предоставляя технологии баллистических ракет и оборудование для их производства. В этой сфере Пакистан получал помощь и от КНДР в обмен на поддержку развития ее ядерной энергетики. На «исламскую бомбу» не жалели финансовых средств богатые арабские страны (Ливия, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и др.).

Вместе с тем созданный в Пакистане ракетно-ядерный потенциал в течение длительного времени использовался и как источник получения больших доходов. Под руководством «отца пакистанской бомбы» А. К. Хана был создан обширный рынок с участием ряда стран, на котором ядерные технологии и материалы продавались в Ливию, Иран, КНДР. Пакистан использовался также как перевалочный пункт в этой широкой «торговой сети». По признанию А. К. Хана, сделанному в начале 2004 г. после того, как по этому поводу разразился громкий международный скандал, «в курсе дела» были командующие вооруженными силами страны и советники по обороне глав правительств в период 1988—1997 гг. (иного и быть не могло при крайне жесткой опеке ракетно-ядерных программ со стороны военно-бюрократической верхушки страны) ⁹. Не вызывает сомнения, что значительная часть доходов, полученных от проведенных сделок, пошла на государственные и прежде всего военные нужды Пакистана, хотя высокий уровень коррупци и предполагает и персональную выгоду многих должностных лиц. Притом что действительные размеры этой торговли скрыты плотной завесой секретности, об их величине можно судить по появившейся в печати информации о том, что только за одну сделку с Ливией пакистанская сторона получила 100 млн долл.^{1 0}

После проведения в 1998 г. ядерных испытаний Пакистан продолжал нарабатывать оружейные ядерные материалы и, по всей видимости, производить из них боезаряды. Все большее внимание стало обращаться на увеличение количества ракетных средств доставки и их совершенствование ¹¹. В силу высокой степени секретности данные о ядерном вооружении Пакистана крайне разрозненны и существенно отличаются друг от друга. Они основываются на возможностях военно-экономического и ядерного развития страны, предполагаемых запасах оружейного урана и плутония, способности и времени превращения их в боезаряды и т. д. Так, некоторые американские специалисты считают, что Пакистан имеет и может собрать в течение нескольких часов или дней 30—50 урановых и 3—5 плутониевых боезарядов ¹². По другим источникам, ядерный арсенал Пакистана составляет от 15 до 40 боезарядов ¹³.

Можно с уверенностью предположить, что обе ядерные страны Южной Азии после взрывов 1998 г. продолжают производство ЯО, несмотря прекращение испытаний. Это означает, что к моменту проведения взрывов технологии разных типов боеприпасов были доведены до весьма высокого уровня. Ядерный арсенал Индии превышает пакистанский и по количеству «готовой» продукции, и по запасам сырья. К тому же индийское оружие более мощное, поскольку значительная его часть состоит из плутониевых компонентов. По оценкам американских экспертов, пакистанские ядерные боезаряды хранятся в разобранном состоянии — ядерные компоненты отдельно от неядерных ¹⁴. Вероятно, эта еще более глубокая степень понижения боеготовности (по сравнению с индийской практикой раздельного хранения боеголовок и ракет) тоже обусловлена страхом перед несанкционированным применением ЯО.

Меньше разница между Индией и Пакистаном в количестве ракет. В Пакистане разработаны и развернуты баллистические ракеты малой, тактической дальности (80 км), средства оперативно-тактического класса (300, 600, 750, 800 км). Разработаны ракеты средней дальности (800, 1300, 1500, 2000, 2500 км), часть которых уже находится на вооружении пакистанской армии. К числу последних достижений пакистанского ракетостроения относится двух-с тупенчатая твердотопливная баллистическая ра ке та «Шахин-2» («Хатф-6»), прошедшая успешные испытания в марте 2004 г. Она способна доставить ядерный боезаряд на расстояние 2500 км и впервые оснащена разделяющейся головной частью. Ракета способна поражать цели практически на всей территории Индии ^{1 5}. В сфере авиационных средств доставки на стороне Индии сохраняется довольно заметное преимущество.

В отличие от Индии Пакистан не имеет четко сформулированной ядерной доктрины (правда, предполагается, что таковая все же имеется, но держится в тайне). Поэтому отдельные сведения о ней можно получить только из некоторых официальных документов, заявлений высокопоставленных чинов, мнений экспертов. Известно, что в противоположность Индии Пакистан не отказался от принципа применения первым ядерного оружия. Свое нежелание открыто заявить цели и задачи ядерной доктрины выразители официальной пакистанской точки зрения объясняют необходимостью для более слабой в военном отношении стороны сохранять неопределенность и двусмысленность в том, что касается ее планов, намерений и возможностей ¹⁶.

Возможные сценарии нового военного столкновения на субконтиненте, разрабатываемые в Пакистане, обычно исходят из представлений об ограниченной войне, перерастающей в полномасштабную, которая, естественно, поставит Пакистан в тяжелое положение и побудит его военное и политическое руководство прибегнуть к ядерному оружию как к последнему средству ^{1 7}.

Главное в ядерных планах Пакистана — это продолжение работ по количественному и качественному развитию ядерного оружия с целью создания арсенала, достаточного для того, чтобы «любое ядерное нападение на Пакистан и его вооруженные силы привело к адекватному ядерному возмездию, способному нанести агрессору невосполнимый урон»¹⁸. Как видно, и в стратегических концепциях Пакистан имитирует Индию включая их противоречивые моменты.

Пакистанская военная ядерная программа аналогично индийской имеет целью создание «минимального ядерного потенциала сдерживания». Разъясняя эту задачу, президент Первез Мушарраф заявил в 2001 г., что это позволит Пакистану, с одной стороны, эффективно нейтрализовать значительное превосходство Индии в обычных вооружениях и предотвратить ядерный конфликт с ней, а с другой — избежать гонки ядерных вооружений, обеспечивая свой военный ядерный потенциал на минимально необходимом уровне ¹⁹.

Принята рассчитанная на 15 лет программа оснащения ядерным оружием трех основных видов вооруженных сил. Исламабад, провозгласив право применять первым ядерное оружие, заявил о невозможности присоединения к ДНЯО в качестве неядерного государства и занял уклончивую позицию по ДВЗЯИ. В то же время он объявил односторонний мораторий на ядерные испытания, выразил готовность прекратить производство расщепляющихся материалов в военных целях и заявил о желании участвовать в подготовке договора о запрещении производства таких материалов для военных целей. Кроме того, видимо, в пропагандистских целях, было заявлено об открытии двух ядерных объектов для инспекций МАГАТЭ.

В мае 2004 г. в ответ на просьбу Совета Безопасности ООН к членам международного сообщества ужесточить законы, препятствующие вывозу ОМУ и его технологий (резолюция № 1540) Пакистан принял закон об усилении ограничений и наказаний за экспорт ядерных, биологических, химических и ракетных технологий и материалов. Нарушителям грозит тюремное заключение сроком до 14 лет, штраф в 5 млн рупий и конфискация имущества ²⁰. Разумеется, не последнюю роль в подобном решении сыграл упомянутый скандал с торговлей ядерными технологиями.

Подводя итог, следует отметить, что существующее ядерное противостояние в Южной Азии отличается большой степенью нестабильности. То же было характерно для конфронтации СССР и США до середины 1960-х годов. В данном случае как географическая близость противостоящих сторон, так и отсутствие у них адекватных систем предупреждения и боевого управления ядерными силами, а также малая живучесть носителей на стартовых позициях создают повышенный обоюдный стимул к нанесению упреждающего удара с целью разоружения противника и предотвращения ядерного возмездия.

Правда, в мирное время силы обеих сторон, насколько можно судить по доступной информации, поддерживаются в состоянии пониженной боевой готовности — прежде всего для предотвращения несанкционированного запуска. Но в случае кризиса или уже начавшейся войны они по необходимости должны быть переведены в состояние повышенной боеготовности (ядерные боеприпасы собраны, боеголовки пристыкованы к ракетам, ракеты развернуты на боевых позициях). И сами эти мероприятия, если о них станет известно, могут быть восприняты другой стороной как приготовление к нападению. Оказавшись перед роковой дилеммой — «запустить или проиграть», одна из сторон (или обе сразу) могут сделать катастрофический по последствиям выбор. СССР и США оказались на грани такого выбора во время Карибского кризиса 1962 г., когда ядерной войны помогло избежать, возможно, лишь счастливое стечение обстоятельств. Рассчитывать только на то же в отношениях Индии и Пакистана было бы чрезмерным оптимизмом, если не безответственностью. Более надежные гарантии может дать лишь комплекс продуманных и реалистических мер и соглашений.

Страх перед ядерной войной может до определенного момента побуждать стороны к повышенной осторожности, чтобы избегать вооруженного конфликта. Но если в силу политических причин это все же не удастся, военное столкновение может в нынешних условиях быстро привести к ядерной эскалации с чудовищными прямыми последствиями для двух стран и косвенными — для всего остального мира.

Кроме того, в отличие от прежнего противостояния ядерных держав в Южной Азии огромным отягчающим положение обстоятельством являются внутренние факторы нестабильности, способные вызвать к жизни действия, приводящие к тяжелым последствиям в военной, в том числе ядерной, сфере.

¹ Об истории ядерной программы Пакистана подробнее см.: Matinuddin K.The Nuclearization of South Asia. — Karachi, 2002. — Р. 82—108.

² Newsline [Karachi]. — 1998. — June. — Vol. 9. — № 12. — Р. 25—26.

³ З. А. Бхутто, приступая к реализации военной ядерной программы, заявлял, что «...все цивилизации — христианская, иудейская и индусская имеют ядерное оружие, коммунистические государства владеют этим оружием. Только исламская цивилизация его не имеет. Такая ситуация должна измениться» (Bhutto Z. A. If I am Assassinated. — Lahore, 1994. — Р. 138).

⁴ Это впечатление сложилось у авторов исследования на основании бесед с представителями различных кругов интеллигенции, некоторых их высказываний и суждений в печати.

⁵ Обычно в прямой форме такие опасения не попадают в средства массовой информации, но конкуренция за ограниченные бюджетные ресурсы между представителями различных видов и родов войск общеизвестна.

⁶ Khan A. K. Without Kahuta Nothing Was Possible // Herald [Karachi]. — 1998. — June. — Vol. 29. — № 6. — Р. 28.

⁷ Cirincione J., Wolfsthal J. B., Rajkumar M. Deadly Arsenals: Tracking Weapons of Mass Destruction / Carnegie Endowment for Intern. Peace. —

Washington, 2002. — Р. 212.

⁸ The Telegraph [Calcutta]. — 1997. — July 3.

⁹ New York Times. — 2004. — Jan. 30; Компас: Вестник иностранной информации ИТАР-ТАСС. –– 2004. — № 7. — 12 февр. — С. 28; New Yorker. — 2004. — March 1.

¹⁰ The News [Islamabad — Rawalpindi]. — 2004. — March 17.

¹¹ Генерал П. Мушарраф заявил в 2004 г., что за последние три-четыре года затраты на совершенствование ядерного потенциала превысили аналогичные расходы за все предшествующие 30 лет (Dawn [Karachi]. — 2004. — Oct. 12).

¹² Cirincione J., Wolfsthal J. B., Rajkumar M. Op. cit. — P. 207.

¹³ Daily Telegraph [London]. — 2002. — Febr. 25; The News. — 2001. — Oct. 2; Коммерсант. — 2002. — 28 мая.

¹⁴ Cirincione J., Wolfsthal J. B., Rajkumar M. Op. cit. — P. 207.

¹⁵ Dawn. — 2004. — March 9.

¹⁶ Shahi A. Response to Indian Nuclear Doctrine // The News. — 1999. — Nov. 30; Mazari Shireen M. Nuclear Proliferation: The Way Forward. A Pakistani Perspective. — Paper presented at the seminar in Moscow Carnegie Center, 28 September 2004. — Р. 4, 7—9.

¹⁷ Jones R. W. Minimum Nuclear Deterrence Postures in South Asia: An Overview // J. of South Asian and Middle Eastern Studies [Villanova]. — 2002. — Summer. — Vol. 25. — № 5. — Р. 34—35; Коммерсант. — 2004. — 6 февр.

¹⁸ Statement by Prime Minister Nawaz Sharif // Dawn. — 1999. — Sept. 5.

¹⁹ Moore M., Kamran Khan. Pakistan Moves Nuclear Weapons: Musharraf Says Arsenal Is Now Safe // Washington Post. — 2001. — Nov. 11.

²⁰ Dawn. — 2004. — Sept. 15.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/