Ядерное сдерживание и нераспространение

Раздел III.
Ядерное сдерживание и нераспространение в двух- и многостороннем форматах

Глава 12.
Дополнительные меры

Полный топливный цикл

По поводу острого вопроса поставок технологий замкнутого ядерного цикла, открывающего возможност ь в ос п ол ь з оваться благам и сотрудничества в рамках ДНЯО и потом выйти из него для создания ядерного оружия, имеется широкий диапазон предложений. Они простираются от требований установления контроля МАГАТЭ не только над построенными, но и над всеми проектируемыми объектами по обогащению и переработке урана, переработке ОЯТ для извлечения плутония, производству тяжелой воды (для АЭС на природном уране, нарабатывающих повышенное количество плутония) — и до ликвидации таких уже созданных подобных объектов в неядерных странах под контролем МАГАТЭ и при соответствующей финансовой компенсации.

Также есть многообразие вариантов обеспечения топливом стран, отказавшихся от полного цикла, начиная от идеи создания международного консорциума производителей тепловыделяющих элементов (ТВЭЛов) до о р ган изации ф онда п ост ав ок т оплива под эгидой МАГАТЭ (куда производители передавали бы ТВЭЛы по установленной цене) и даже вплоть до полной интернационализации производства и поставок топлива под руководством ООН, МАГАТЭ или специальной новой многосторонней организации (типа европейского консорциума УРЕНКО — URENCO).

Глава МАГАТЭ М. эль-Барадей высказал по этому поводу весьма радикальное предложение: «...Одной из заслуживающих серьезного рассмотрения идей является целесообразность ограничения обработки в гражданских ядерных программах материала, пригодного для оружейного использования (выделенного плутония и высо-кообогащенного урана), — равно как и производства нового материала путем переработки и обогащения — посредством достижения согласия на ограничение этих операций проведением их исключительно на установках под многонациональным контролем»¹.

Наконец, предлагаются разные наказания за стремление к приобретению полного цикла — от прекращения поставок топлива до применения санкций ООН и даже военной силы.

По мнению авторов доклада, известные предложения США от 11 февраля 2004 г. (см. выше) представляются не вполне приемлемыми. Правда, на саммите «Большой восьмерки» в местечке Си-Айленд в 2004 г. был принят годичный мораторий на такие поставки, но в качестве долгосрочного решения это может создать больше проблем, чем решить. В частности, такой шаг может ослабить ДНЯО, введя еще одну линию «сегрегации»: в дополнение к разделению на ядерные и неядерные государства — раздел между неядерными, уже имеющими ядерную энергетику и полный топливный цикл (Японией, ФРГ, Бразилией, Аргентиной, Австралией, Нидерландами и др.), и теми, которые еще не имеют энергетики и не вправе закупать технологию замкнутого цикла. Помимо подрыва единства членов ДНЯО это может резко подстегнуть развитие «черного рынка» ядерных технологий — опасного канала утечки оборудования и материалов к пороговым странам и террористам.

Кроме того, есть противоречие между требованием ко всем неядерным государствам принять бремя Протокола об инспекциях 1997 г. и в то же время отказаться от приобретения технологий полного ядерного цикла.

Представляется, что более правильным путем было бы принятие предложений специалистов Фонда Карне-ги от 2004 г. о лишении государств, выходящих из ДНЯО, материальных плодов членства в Договоре ². Авторы настоящего доклада полагают, что лучшим вариантом такого подхода было бы заключение протокола к ДНЯО (например на конференции по Договору 2005 г.) о согласованном понимании его ст. IV, который гласил бы, что любые материалы и технологии, приобретенные неядерным государством в рамках ДНЯО, подлежат возврату или ликвидации под контролем МАГАТЭ в случае выхода этого государства из Договора. На этот счет может быть также принята рамочная резолюция Совета Безопасности ООН, априори разрешающая применение санкций против такого государства по итогам специального доклада МАГАТЭ. Тогда любая «коалиция желающих» могла бы применить такие санкции на основе мандата ООН, что явилось бы мощным дополнительным фактором сдерживания государств от выхода из ДНЯО по модели КНДР. Присоединение к этому протоколу должно быть таким же обязательным условием даль-н ей ш его сотрудничества в мирной ядерной области (особенно по замкнутому топливному циклу), как и присоединение к Протоколу 1997 г.

Одновременно страны, отказавшиеся от полного цикла, могут поощряться специал ьным согл аш е н и ем с МАГАТЭ о гарантиях поставок топлива по самым низким текущим мировым ценам. В дальнейшем можно перейти к концепции фонда ядерного топлива в распоряжении МАГАТЭ, а в долгосрочной перспективе — к созданию международной организации по производству и поставкам топлива, для чего придется решить сложнейшие вопросы международного права, экономической интеграции и имущественных отношений.

Контрраспространение

Рассматривая в целом направления противодействия распространению ядерного оружия, необходимо подчеркнуть, что в Вашингтоне складывается устойчивое представление о низкой эффективности режимов нераспространения, поскольку приходится затрачивать много усилий на их настройку, а результат не столь очевиден. Поэтому в США все больше склоняются к превентивным силовым акциям, и контрраспространение пользуется явным приоритетом: на него в 2003 г. выделено 8 млрд долл., в то время как на программы нераспространения — всего 1,5 млрд долл.

Определенные сдвиги в сторону контрраспространения намечаются и в Москве, признаками чего могут быть заявления высших чиновников, в которых отмечается эрозия государственного контроля в ряде даже относительно благополучных стран вместе с постановкой вопроса — особенно после трагедии в Беслане — о возможности превентивных ударов, согласие с инициативой США по перехвату транспортных средств, подозреваемых в перевозке ОМУ и его компонентов.

Из всего набора средств противодействия распространению ОМУ и средств его доставки больше всего дискуссий связано с ролью и местом принудительных действий. Наибольшей остроты эти дискуссии достигли в связи с операцией в Ираке.

Существует общее понимание того, что формы силового противодействия могут быть различными и не обязательно заключаться в широкомасштабной военной операции против государств, которые признаны злостными нарушителями режимов нераспространения. Альтернативой может быть известное предложение 30 авторитетных аналитиков США, представленное летом 2002 г. перед началом дискуссии в Совете Безопасности ООН по Ираку, об уничтожении ОМУ с использованием так называемого принудительного инспектирования.

Принудительные инспекции могли бы проводиться в соответствии с решением Совета Безопасности ООН, обеспечивались бы современной высокот ехнологич е-ской инструментальной разведкой и развернутыми международными силами вблизи границ Ирака. Позднее аналогичные предложения выдвигались и в России. В случае принятия такого компромиссного варианта сохранялись бы шансы на разоружение Ирака без широкомасштабной военной операции. Однако предложения не были услышаны ни в России, ни в США, которые уже приняли в то время решение о вторжении без резолюции Совета Безопасности ООН.

Режим контроля над ракетными технологиями

Эта тема заслуживает самостоятельного исследования и потому в настоящем докладе затронута в самом общем плане.

Россия в полном объеме придерживается соглашений в рамках режима контроля за распространением ракетных технологий, однако, во-первых, масштабы контроля, осуществляемые Москвой и Вашингтоном, различны, во-вторых, обе стороны практически в равной степени тормозят развитие тех возможных направлений, которые могли бы повысить эффективность режима.

В России внимание сосредоточено прежде всего на соблюдении условий РКРТ по отношению к отечественным предприятиям в соответствии с разветвленной системой экспортного контроля, курируемой лично президентом В. Путиным.

Ракетные программы Северной Кореи, которая по существу стала главным распространителем ракетных технологий в нестабильные регионы, а также Ирана представляют потенциальную угрозу многим государствам. Это требует, как минимум, наиболее полной информации о ракетных программах этих стран, включающей состояние разработок, характеристики ракет, их оснащение, ход летных испытаний, ожидаемые сроки их завершения и принятия ракет на вооружение, промышленный потенциал.

Считается, что наиболее качественная информация этого рода может быть получена при комплексном использовании российских и американских информационно-разведывательных систем. По отношению к этой задаче политика как бывших, так и нынешних администраций России и США отличается поразительной инертностью.

Еще в 1998 г. президенты Б. Ельцин и Б. Клинтон приняли совместное решение о создании в Москве Центра обмена данными о пусках ракет. Этот центр предназначен не только для страховки от случайных запусков ракет двух стран, но и для контроля за пусками ракет с территории любых государств и акваторий морей и океанов. Это позволяет осуществлять объективный контроль за состоянием ракетных программ прежде всего в нестабильных регионах и принимать согласованные меры. Было выбрано место для центра, разработано штатное расписание, определены функциональные задачи сотрудников, состав аппаратуры и т. п. Однако почти шесть лет Центр не может приступить работе, несмотря на объявленное в подписанной одновременно с Договором о СНП в Москве декларации о намерении предпринять шаги, необходимые для начала функционирования Совместного центра обмена данными от систем раннего предупреждения.

Представители российского МИДа объясняют, что причины этого заключаются в отсутствии согласованных решений о гражданской ответственности за возможный причиненный ущерб и по налогам. Проблема гражданской ответственности охватывает значительную часть области совместных проектов России и США по нераспространению, однако это препятствие на пути к началу работы центра при наличии обоюдной политической воли может быть преодолено очень быстро без создания прецедента для других программ, поскольку при работе центра возможный ущерб относится к классу ничтожных.

В то же время функционирование Центра обмена данными о пусках ракет способно обеспечить объективную инструментальную информацию о распространении ракет и ракетных технологий. Тем более что российские радары системы предупреждения о ракетном нападении на Юге позволяют получать такую оперативную информацию о пусках ракет в поясе нестабильности, какую не могут получить никакие другие системы и средства США.

Причины длительного застоя в реализации этого частного проекта не ограничиваются недостаточной политической волей президентов Путина и Буша. Они находятся в контексте состояния и развития российско-американских отношений в целом, в которых сохраняется недоверие друг к другу части политических элит, накопившееся за десятилетия «холодной войны». Отношения между государствами по существу развиваются в тех же традиционных направлениях, что и раньше: международная безопасность, стратегическая стабильность, нераспространение ОМУ, международный терроризм, а также энергетическое сотрудничество (которое никогда прежде не приводило к стратегическому партнерству), и не выходят далеко за рамки этих направлений, несмотря на хорошие личные отношения лидеров двух государств.

Отмечается, что для преодоления традиционного недоверия, препятствующего более тесным отношениям в чувствительных сферах деятельности, которые способны повысить эффективность противодействия распространению ОМУ, по-видимому, потребуется достаточно длительное время, если не произойдут новые катастрофические теракты с использованием ОМУ или действия тоталитарных режимов не приведут к региональным катастрофам с далеко идущими последствиями.

Опасность создания ракетно-ядерного потенциала в Северной Корее и Иране заключается не только, а может быть, и не столько в угрозах нанесения превентивных ядерных ударов по территории стран в конкретном регионе. Любой режим отчетливо представляет, что в результате ответных действий он потеряет все и сразу. Вместе с тем наличие ракетно-ядерного оружия для каждого режима — чрезвычайно важный фактор его сохранения при внешнем силовом давлении. Поэтому нельзя исключать, что силовая смена режима в Ираке заставит тоталитарные, слабые и уязвимые режимы лихорадочно форсировать попытки приобретения ракетно-ядерного оружия.

Все это, как отмечается при анализе различных аспектов контрраспространения, требует не менее форсированного согласованного взаимодействия прежде всего со стороны США и России.

¹  Мохамед эль-Баради М. Атомы для мира: Видение будущего // Бюл. МАГАТЭ. — 2003. — Т. 45. — № 2. — Дек.

²  Всеобщее соблюдение: стратегия ядерной безопасности / Фонд Карнеги за Междунар. Мир. — Вашингтон, 2004 // http:// wmd.ceip.matrix-group.net/UniversalCompliance.pdf (посещался 14 января 2005 г.).

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/