Ядерное сдерживание и нераспространение

Раздел I.
Ядерное сдерживание и распространение ядерного оружия

Ядерное сдерживание и распространение ядерного оружия — ключевые понятия в проблематике международной безопасности на протяжении полувековой истории мировой политики. Они сохраняют актуальность и важность в настоящее время и останутся такими в обозримом будущем, хотя и претерпевают глубокую трансформацию под воздействием динамик и международных отношений и научно-технического развития. Ядерное сдерживание и распространение были и остаются тесно взаимосвязанными, переливаясь друг в друга и периодически меняясь местами на переднем плане глобальной политики, словно содержимое сообщающихся сосудов.

Глава 1.
Вертикальное и горизонтальное распространение и ограничение ядерного оружия

Ядерное оружие, имеющее колоссальную разрушительную мощь, рассматривается главным образом не как средство ведения войны, а как инструмент политического давления, сдерживания или устрашения других стран. В этом качестве оно считается весьма эффективным орудием обеспечения национальной безопасности и национальных интересов в широком смысле слова. Поэтому у неядерных государств при определенных обстоятельствах возникает стремление приобрести это оружие. Так ядерное сдерживание постоянно и неизменно питает ядерное распространение.

Но есть и обратная связь. Во-первых, ядерное распространение вроде цепной реакции расширяет клуб государств, обладающих ядерным оружием, и тем самым вновь и вновь воспроизводит ядерное сдерживание как модель военно-политических отношений между странами. Однако надежное сдерживание построить весьма непросто, и по мере того как сдерживание становится все более многосторонним, оно делается все менее устойчивым, а опасность ядерной войны — более вероятной.

Во-вторых, даже когда политические отношения ядерных стран основательно меняются и они перестают воспринимать друг друга как враги (вроде России и США с окончанием «холодной войны»), их вооруженные силы обретают новых противников и новые цели, представляемые ядерным распространением. Это может дестабилизировать стратегические отношения бывших противников и повлечь рост акцента на ядерное сдерживание в их стратегическом взаимодействии со всеми вытекающими политическими и договорно-правовыми последствиями.

Например, решение США от 2002 г. об испытаниях и развертывании системы стратегическ ой противоракетной обороны (ПРО), по официальному обоснованию, для защиты от новых стран — обладательниц ракетно-ядерных вооружений и отказ Вашингтона от Договора по ПРО от 1972 г. побудили Россию усилить опору на свой потенциал ядерного сдерживания. Москва продлила сроки службы межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН) и даже закупила несколько десятков таких ракет из запаса Украины, а также на высшем уровне заявила о разработке новой системы стратегического оружия с планирующим и маневрирующим боевым блоком для прорыва «любой ПРО» — все это по понятным причинам в реальности направлено против США, хотя конкретный противник и не был назван, согласно «правилам хорошего тона» после «холодной войны».

В этой связи российский министр обороны С. Иванов отметил: «...Москва внимательно следит за тем, что делается в области стратегических ядерных сил США. В частности, нам небезынтересно состояние американских программ о создании сверхмалых ядерных боезарядов: каждый новый тип вооружения вносит новые элементы в общую картину глобальной стабильности. Мы обязаны учитывать это в своем военном планировании»¹.

Такова диалектическая взаимосвязь этих двух важнейших сторон влияния ядерного оружия на мировую политику. Поэтому иногда всю эволюцию ядерного фактора характеризуют как ядерное распространение: «вертикальное» распространение между ведущими ядерными державами в смысле наращивания их ядерных потенциалов и «горизонтальное» распространение в виде расширения числа государств, имеющих ЯО в вооруженных силах.

«Вертикальное» распространение на своем пике к концу 80-х годов XX в. достигло уровня примерно по 10— 12 тыс. ядерных боезарядов только в стратегических силах СССР и США, а вместе с тактическим ядерным оружием (ТЯО) — до 25—40 тыс. единиц у каждой из двух держав. А «горизонтальное» распространение охватило за прошедшие полвека девять государств (США, СССР, Великобритания, Франция, КНР, Израиль, ЮАР, Индия, Пакистан). Сразу четыре страны вместо одной стали ядерными в итоге распада СССР (Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан), но потом три из них передали ЯО России. Дополнительно известно о семи странах, которые за тот же период пытались создать ядерное оружие или создали его, но по тем или иным причинам отказались от этого или были силой принуждены это сделать (ЮАР, Бразилия, Аргентина, Южная Корея, Тайвань, Ливия, Ирак). Два государства считаются «пороговыми», т. е. стоящими на грани приобретения ЯО (КНДР и Иран). А при худшем варианте развития событий еще целый р яд стран может приобщиться к «ядерному клубу» в последующие 10—20 лет, в том числе те, которые вновь пересмотрели бы свой выбор в пользу безъядерного статуса (прежде всего Южная Корея, Япония, Тайвань, Ливия, Сирия, Египет, Саудовская Аравия, Алжир, Турция, Ирак, Бразилия, Аргентина).

При этом ядерное сдерживание и ядерное распространение — не равнозначные явления по их роли в международной политике. На ранних этапах ядерное распространение было на втором плане, потому что почти всю международную политику определяло соперничество двух гигантов. После окончания «холодной войны» ситуация быстро менялась. Ядерное сдерживание между Россией и США стало отходить на второй план. Хотя они по-прежнему сохраняли тысячи ядерных боеголовок, их ядерные средства значительно сокращались, они перестали быть главными соперниками на международной арене, и вероятность войны между ними снизилась практически до нуля. Несмотря на острые разногласия по ряду международных проблем (Югославия в 1999 г., Ирак в 2003 г.), на смену конфронтации все больше приходило сотрудничество в экономической и политической областях, а также в обеспечении сохранности и ликвидации запасов ядерного и химического оружия, ядерных материалов, утилизации атомных подводных лодок.

На передний план теперь вышло распространение ядерного оружия, других видов оружия массового уничтожения, ракет и ракетных технологий. Ядерный фактор мировой политики как бы «переливался» из двустороннего «вертикального» противостояния и сдерживания — в многостороннее «горизонтальное». Новые государства приобретают ядерное оружие или стремятся к этому.

Взаимосвязь «вертикального» и «горизонтального» разоружения ярче всего выражена в знаменитой ст. VI ДНЯО, согласно которой державы обязались «в духе доброй воли вести переговоры об эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений... и ядерному разоружению». При этом совершенно очевидно, что ДНЯО рассматривался как барьер, который должен был прекратить распространение ЯО на пяти ядерных державах, признанных договором «легитимными» (а именно произведших взрывы ядерных устройств до 1 января 1967 г. — ст. IX). Отнюдь не предполагалось, что за это ядерные державы, со своей стороны, должны немедленно отказаться от своего ЯО, они лишь отделались обещанием «в духе доброй воли вести переговоры» на эту тему ².

После окончания «холодной войны» приоритеты поменялись местами, сначала в политике США, а потом и у других держав «Большой пятерки» включая Россию. С середины 90-х годов в центре проблематики международной безопасности прочно обосновалось нераспространение ЯО и его носителей включая укрепление режима ДНЯО, его институтов (МАГАТЭ), дополнительных органов и механизмов, мер экспортного контроля. Также все большее значение стало придаваться стратегии контрраспространения: применению санкций, вплоть до военной силы, против «пороговых» стран. Примером такой линии (во всяком случае, по официальной аргументации) явилась военная операция США по свержению режима Хусейна в Ираке, давление Вашингтона на Иран и КНДР, а также на Россию и другие страны, сотрудничающие с ними в ядерной энергетике и развитии ракетной техники.

Судя по всему, дальнейшее распространение ОМУ и опасность его слияния с международным терроризмом (так называемый феномен супертерроризма или катастрофического терроризма) будут и впредь приоритетной темой в российско-американских отношениях, в сотрудничестве и разногласиях всех ядерных держав, в деятельности ООН и проблематике применения силы в международной политике.

После окончания «холодной войны» мировое сообщество какое-то время питало иллюзии, что ядерное противостояние быстро закончится и накопленные арсеналы массового уничтожения будут упразднены. Но в реальности получилось иначе. Окончание «холодной войны» в течение последовавших полутора десятилетий повлекло не столько ликвидацию ядерных потенциалов, сколько демонтаж режима и процесса ограничения и сокращения ЯО, ядерного разоружения.

С одной стороны, нельзя утверждать, что Москва и Вашингтон не выполняют своих обязательств по ст. VI ДНЯО. С формальной точки зрения все обстоит относительно благополучно, значительные «излишки» ядерных вооружений, унаследованные от опасных времен, отправляются в утиль. По числу боеголовок стратегические ядерные силы (СЯС) США и Российская Федерация с начала 90-х годов сократили свои силы на 50% (по Договору СНВ-1 от 1991—1994 гг.), а к 2012 г. сократят их в боевом строю еще на 60% — по Договору о стратегическом наступательном потенциале (СНП) от 2002 г. Вкупе со средствами ТЯО сокращение за двадцать лет с начала 90-х годов составит, видимо, порядка 80% ³.

Но, с другой стороны, в отличие от прошлых времен США, Россия и другие великие державы фактически отвергли идею ядерного разоружения как неотъемлемое, пусть и не близкое, условие всеобщей безопасности. Они демонтируют весь комплекс соглашений центрального ядерного разоружения, чтобы обеспечить себе максимальную свободу рук в техническом развитии и планах реального боевого применения ЯО, что находит отражение в их официальных военных доктринах, программах вооружения и бюджетах.

Так, США не считают целесообразным в обозримой перспективе даже обсуждать дальнейшие (после выполнения московского договора 2002 г.) меры сокращения стратегических ядерных сил, отвергли Договор по ПРО и Договор по всеобъемлющему запрещению ядерных испытаний (ДВЗЯИ) от 1996 г. Также они явно утратили интерес к Договору о запрещении производства расщепляющего материала для военных целей (ДЗПРМ) и в 2001 г. заблокировали протокол по контролю выполнения другого ключевого соглашения по ОМУ — Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и то-ксинного оружия и об их уничтожении (КБО) от 1972 г. Вашингтон декларирует свое право на упреждающее использование ЯО, т. е. продвигает доктрину реального применения ЯО, а не традиционного ядерного сдерживания. Американская триада СЯС была полностью модернизирована в 80—90-е годы, причем в отличие от СССР и России весьма эффективно в техническом отношении и на десятилетия вперед. Серьезно, хотя и не без споро в, расс матривается программа создания п ерспективных «чистых» боеголовок малой мощности, проникающих глубоко под землю для разрушения защищенных бункеров и других объектов «стран-изгоев» и террористов ⁴.

Как пишут авторы вышеупомянутого исследования Фонда Карнеги, «администрация Буша сместила фокус с уничтожения вооружений на уничтожение режимов»⁵. Правда, авторы имеют в виду режимы «стран-изгоев», но к этому можно смело добавить и международно-правовые режимы ядерного разоружения.

Этому примеру следует и Россия — с теми или иными оговорками и с изрядной разноголосицей на официальном уровне. Она после достаточно вялого сопротивления фактически смирилась с неконструктивным курсом США, демонстрируя неспособность оказать ему ни впечатляющее военное, ни результативное дипломатическое противодействие. Вместо этого Россия пытается при недостаточном финансировании вести «сбалансированную модернизацию» всех составляющих своей ядерной триады, не желает обсуждать вопрос об ограничении тактического ядерного оружия и стремится максимально «отыграться» за счет экспорта ядерных технологий и материалов, а также общих продаж оружия за рубеж. Еще в 1993 г. демократическая Россия официально отвергла обязательство тоталитарного СССР от 1982 г. о неприменении ядерного оружия первым. Подтвердив эту позицию в 2000—2001 гг., теперь Москва утверждает ведущую роль ЯО в обеспечении своей безопасности и даже возможность «дозированного боевого применения» стратегических средств для «деэскалации агрессии»⁶, т. е. для решения конкретных задач ведения и завершения ядерной войны, а не просто для сдерживания нап а дения способн остью «сокр ушительного возмездия», как твердили прежде.

Великобритания, Франция и Китай не собираются принимать никаких договорно-правовых ограничений на свои ядерные силы, ссылаясь на отставание от двух крупнейших ядерных держав, и ведут планомерное долгосрочное обновление и по ряду направлений наращивание своих ядерных потенциалов. Как никогда прежде, ядерное сдерживание выглядит сейчас фактором, который останется скорее всего навечно в международной политике (во всяком случае, до тех пор, пока не придумано еще более разрушительное оружие), причем не просто из-за всех колоссальных трудностей достижения полного ядерного разоружения, а ввиду предположительно присущих ядерному оружию значительных достоинств в качестве средства обеспечения безопасности и «цивилизующего» воздействия на международные отношения, побуждающего к сдержанности в применении силы. Державы БП трактуют ядерное сдерживание как неотъемлемый и законный инструмент своей безопасности и военной политики, положенный им «по праву рождения», но не положенный другим стра нам.

Более того, применительно к политике держав БП ядерное сдерживание теперь чуть ли не мифологизируется как нечто естественным путем возникшее в прошедшие десятилетия и послужившее гарантией от Третьей мировой войны. Между тем исторический и методологический анализ не подтверждает таких оценок, хотя и не опровергает их вчистую. Во всяком случае, эволюция ядерного сдерживания, его характер и влияние на вероятность войны предстают куда менее однозначными, нежели утверждают сейчас многие политики и эксперты. Анализ этих вопросов дает много пищи для размышлений и опасений по поводу будущих перспектив ядерного сдерживания как в отношениях между державами БП, так и в контексте вероятного дальнейшего распространения ЯО.

¹ Сергей Иванов раскрыл британцам цели и задачи российских ядерных сил // http://www.rol.ru/news/ misc/news/04/07/14_010.htm (посещался 30 декабря 2004 г.).

² Ядерное нераспространение: Учеб. пособие: В 2-х т.: Т. 1 / И. А. Ахтамзян и др.; Под общ. ред. В. А. Орлова. — М.: ПИР-Центр, 2002. — С. 106.

³ Kristensen H. K., Kile S. N. World nuclear forces // SIPRI Yearbook 2003: Armaments, Disarmament and International Security. — Oxford: Oxford Univ. Press, 2003. — Р. 610—627.

⁴ Ядерное оружие малой мощности и пересмотр ядерной стратегии США / Аналит. центр по проблемам нераспространения. — 2002. — Вып. 6. — Прил. 2 // http://npc.sarov.ru/digest/62002/appendix2.html (посещался 14 декабря 2004 г.).

⁵ Всеобщее соблюдение: стратегия ядерной безопасности / Фонд Карнеги за Междунар. Мир. — Вашингтон, 2004 // http://wmd.ceip.matrix group.net/UniversalCompliance.pdf (посещался 14 января 2005 г.).

⁶ Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации / М-во обороны РФ. — М., 2003. — С. 41—42.

источник: www.carnegie.ru/ru/pubs/